Александр Варго - Гурман

— Что ты предлагаешь? — спросил Гаучо.

— Я хочу найти эту падаль. Пылаев или клоун, мне по фигу.

— Дантист, этого урода уже месяц ищут сотни ментов. Ими весь Каменск кишит, как старый матрас вшами. А на выходе легавые имеют хрен моржовый. Неужели ты думаешь, что это в состоянии сделать ты? — полюбопытствовал Монгол.

— Но я хотя бы попытаюсь. Это лучше, чем дома яйца греть, — отрезал Дантист, выдержал паузу и бросил оценивающий взгляд на парней, сидевших перед ним.

Монгол, крепкий двадцативосьмилетний парень, еще недавно занимался боксом. После Гунна он считался самым боеспособным членом клуба, но и мозгами умел работать не хуже кулаков. Гаучо — сыщик от бога, великолепный аналитик и дипломат, умеющий втираться в доверие и разруливать самые запутанные конфликты.

— Есть желание — будем работать в группе. Нет — валите по своим делам, я не обижусь. Мне еще сегодня к адвокату Эстета попасть нужно.

«Барсы» молчали, обдумывая предложение.

— Я готов, — после недолгого размышления сказал Монгол. — Хотя это и попахивает авантюрой.

Они уставились на Гаучо. Парень сидел, положив ногу на ногу, и небрежно крутил носком казака с металлической набойкой. Лицо байкера было безмятежным, словно он любовался дивным ландшафтом.

— Гаучо, я неспроста остановил свой выбор на тебе, — тихо сказал Дантист. — У тебя нюх лучше, чем у ищейки. С тобой у нас появится реальный шанс.

— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? Точно такая же мысль пришла мне сегодня в голову, — сказал Гаучо. — Я сам хотел тебе предложить найти урода.

— Ты согласен? — спросил Дантист.

Гаучо улыбнулся краем рта.

— Неужели ты думал, что тебя оставят в одиночестве?

— Не думал, но всякое бывает. Настоящее одиночество, это когда твой труп из морга забрать некому.

— Обещаю, что я не оставлю его для практикующихся студентов, — с серьезным выражением произнес Монгол, и байкеры расхохотались.

— Я тоже не верю, что резню устроил тот ботаник, — заявил Гаучо. — С чего бы у него крышу снесло? Да и слабо ему.

— Нам нужно на время стать цивильными, — сказал Дантист, поймал удивленный взгляд Монгола и закончил: — С мотоциклов придется слезть. Не хрен мозолить глаза. Мы и так у всех на виду. Телега у меня есть, так что без колес не останемся.

— Ну же, детка, приходи в себя.

Катя открыла глаза. Сильно пахло табаком и потом. Откуда-то доносилась музыка.

Наконец ее взгляд сфокусировался на чьем-то ухмыляющемся лице.

— Ну вот, глазки открылись. Уже хорошо, — с удовлетворением отметил мужской голос.

Девушка вздрогнула — она узнала этого человека.

Дядя Паша, блин!

Катя подвигала конечностями, с нарастающим страхом понимая, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Она была крепко связана. Когда первый шок прошел, его затмило жгучее чувство стыда. Девушка оказалась совершенно обнаженной.

— Вы сошли с ума. Немедленно развяжите меня!

Павел лишь улыбнулся.

— Развяжи меня, урод! — взвизгнула Катя и дрыгнула связанными ногами, но уголовник с легкостью уклонился от удара.

— Ты можешь кричать сколько влезет. Я включил внизу радио на всю катушку. Тебе нравится шансон, детка?

— Сволочь, — процедила Катя, набрала в легкие воздух и закричала: — Помогите!

Павел все с той же улыбкой нанес ей короткий, но сильный удар в солнечное сплетение. Крик перешел в захлебывающийся кашель. Катя выпучила глаза и начала задыхаться.

Мужчина резко, словно куклу, встряхнул ее.

— Очнись, дура. Будешь орать — только глотку сорвешь и пить захочешь. А я еще подумаю, давать тебе водички или нет.

Катя покорно легла на смятую постель, но как только Павел чуть отвернулся, резко бросилась на него и вцепилась зубами в правую ладонь, на тыльной стороне которой синела выцветшая татуировка.

— Тварь такая! — взревел Павел, вскакивая на ноги.

Зубы Кати содрали кожу на его руке, и он с размаху влепил ей пощечину. Ее голова безвольно мотнулась, но Павел не успокоился и дважды ударил девушку в печень.

Это оказалось особенно больно. Катя хватала ртом воздух, ее глаза стали мокрыми от слез. Во имя всего святого, за что?!

Павел облизнул кровоточащую ладонь и покачал головой.

— Чуть палец не отхватила, звереныш. Еще раз пасть откроешь, я тебе зубы все выбью. Усекла? — Он закопошился в своей потертой джинсовой куртке, выудил из внутреннего кармана наручники. — Гляди, чего у меня есть, племянница, — пропыхтел он, сковывая руки девушки. — Хотя какая ты мне племянница. Так, кошка помойная.