Урс Маннхарт - Рысь

— Нам ведь еще долго со Шпиттелером сотрудничать.

— Сотрудничать?! — не вытерпел Штальдер. — Плевать он на нас хотел! Мы из-за него носимся по Альпам за каждой пропавшей, заболевшей или убитой молнией овцой, но когда ему попадется мертвая косуля, с помощью которой можно поймать рысь и установить на нее передатчик, то узнаем об этом от Беннингера!

— Я знаю, что Шпиттелер — не лучший егерь. Но, тем не менее, он отвечает за Зимментальскую долину, — утихомиривал Хильтбруннер.

— Этот близорукий консервативный баран нам совершенно не нужен!

— Не забывай, что мы тут — городские, нам нельзя портить отношения с местными. Шпиттелер пробудет на своем посту еще несколько лет. А если ты на него наедешь, он вообще звонить перестанет.

Улиано Скафиди взял себе еще ложечку ризотто.

— Если хочешь знать мое мнение, то я бы вообще не имел никаких дел с этим Шпиттелером, а поднял бы на средства проекта зарплату Беннингеру и поручил бы ему приглядывать и за Зимментальской долиной.

— Ты это серьезно?

— Я всегда серьезно.

— Если в Берне или кантонах об этом прознают, то проект окрестят рысьей мафией.

— Мне плевать, как его окрестят. Мне просто уже надоело, что из-за такого егеря, как Шпиттелер, у нас ежегодно уходят из-под носа пять рысей, покуда мы тратим время на убитых молнией овечек.

— Имидж проекта дороже пяти рысей и нескольких овец.

— Имидж проекта! На кону стоит сохранение вида животных, а не какой-то там имидж!

— Ты, похоже, до сих пор не понимаешь, что я выдаю тебе зарплату только потому, что нас поддерживают государство и кантоны. Или ты готов самостоятельно профинансировать свой вояж в Копенгаген?

Воцарилась тишина.

Геллерт воспользовался паузой.

— Может, просто позвоним Шпиттелеру и спросим у него координаты, чтобы еще сегодня поставить ловушки? — обратился он ко всем.

Хильтбруннер взглянул на Геллерта, снял трубку, быстро нашел номер Шпиттелера, записанный на бумажке у телефона, с удивлением обнаружил бабочку, но, не успев ничего спросить о ней у Геллерта, без малейшего упрека в голосе обратился к собеседнику на другом конце провода и после нескольких общих фраз выяснил у немногословного Шпиттелера координаты.

— А бабочка на окне — это случайно не болория? — поинтересовался Хильтбруннер, не опуская трубки.

— Северная болория. Но о ней Беньямин расскажет как-нибудь в другой раз, — предложил Штальдер. — Показывай координаты.

Штальдер мельком посмотрел на запись Хильтбруннера и обернулся к стене. Его палец уткнулся в карту невдалеке от булавки.

— Жертва лежит в зоне обитания Геры, — обрадовался Штальдер. — Мы поймаем ее. Ей нужен новый ошейник.

И ринулся в свою комнату, чтобы подготовить чемоданчик с лекарствами и духовую трубку.

— Что значит «мы»? У тебя же поезд через час! — напомнил Хильтбруннер.

— Вот черт!

Штальдер застыл с духовой трубкой посреди гостиной, словно выбирая между ловлей Геры и конгрессом в Копенгагене.

— Я с радостью составлю вам компанию, — тихо сообщил Скафиди, украдкой взглянув на Геллерта.

Тот, в свою очередь, обернулся к Хильтбруннеру.

— Значит, мне одному к Тито ехать?

— Ты поедешь с нами за Герой, — настоял Хильтбруннер. — Тито может и до завтра подождать. И вряд ли он станет ждать тебя на том же самом месте.

Штальдер вложил в руку Хильтбруннера духовую трубку.

— На сей раз пришла очередь Беньямина, — сказал Хильтбруннер и передал трубку Геллерту. — Ты же тренировался, верно?

Геллерт неуверенно кивнул. Штальдер посоветовал ему стрелять с такой же решимостью, как если бы Надя Орелли держала за диваном подушку.

Геллерт не понял, воспринимать ли этот совет всерьез и, слегка кивнув, взял духовую трубку и дротик.

Спустя три часа Ник Штальдер сидел с ноутбуком на коленях в переполненном ночном поезде, который, поскрипывая и кряхтя, отправлялся с базельского вокзала. А Пауль Хильтбруннер, Беньямин Геллерт и Улиано Скафиди сидели в это время в двухстах метрах от ловушки и молча ждали. Надеялись, что им попадется Гера.

Всего в девяти километрах к югу с похожей надеждой сидели на опушке леса, держа наготове винтовки, Мартин фон Кенель и Альфред Хуггенбергер. В траве перед ними виднелась бутылка шнапса. Они надеялись, что дрянная тварь, которую зоологи звали Тито, наконец-то попадется им на мушку.

На следующее утро завтрак на станции был поздним: удачная ловля изрядно всех утомила. После череды плохих новостей Гера, превосходно усыпленная Геллертом и оснащенная новым передатчиком, снова привнесла на станцию жизнь. Эту рысь зоологам удавалось отслеживать на протяжении почти двух лет, благодаря чему они могли проводить долговременное наблюдение, а это было основой их работы. Менее радостными оказались ночные посиделки на Мечфлуэ: Мартин фон Кенель и Альфред Хуггенбергер ушли ни с чем. Им не удалось даже помешать Тито задрать еще одну овцу на другом конце горного пастбища. Обнаружив ее ближе к полудню, фон Кенель воздел руки к небу и разразился отборной бранью.