Урс Маннхарт - Рысь

С этими мыслями изможденный Рустерхольц пошел по следам дальше. Долго это продолжаться не могло. Он медленно продвигался вперед. Огибая скалы, держал ружье наизготовку. Не отклонялся от следа даже на трудных участках. Только не сейчас, когда он был так близко. Когда рысь могла показаться за следующим выступом. Дельфинчик будет гордиться им.

И вот после очередного выступа наступила развязка. Рустерхольц выглянул из-за скалы, медленно, держа палец на спусковом крючке, — и вдруг в двух шагах от него ему померещилось какое-то движение. Испуганно отпрянув, успел различить, что там была лишь маленькая елочка. Но его левый ботинок уже поехал. В момент осознания своей ошибки Рустерхольц потерял равновесие. Попытался схватиться левой рукой за скалу, как вдруг неожиданно грянул выстрел, который выбил винтовку у него из рук и спровоцировал небольшую лавину. Поток снега не заполнил и половины кулуара, но его с лихвой хватило для того, чтобы увлечь вниз Фрица Рустерхольца.

Спустя несколько секунд он очутился гораздо ниже по склону Хольцерсфлуэ, с подбородка и правой щеки стекала кровь. Сам он был по пояс в остановившемся снегу, без сознания.

Ночь выдалась немного ветреной, но в остальном спокойной. Рая недвижно лежала неподалеку от сошедшей лавины. Выстрел заставил ее содрогнуться. Некоторое время мышцы ее были напряжены, а глаза беспокойно сверкали. Потом она перестала придавать произошедшему значение и снова переключилась на серн, блуждавших по скалам чуть выше.

Скоро на вершине Вильдхорна и вдоль длинного рукава Гельтенского ледника вспыхнут первые лучи солнца.

Но еще до этого к Рустерхольцу вернулось сознание. Он ничего не чувствовал, не мог пошевелиться. Не знал, где он. Ощущал лишь, что дышит и лежит в снегу. И не чувствует пальцев. Поднять руки удалось не сразу. Что стряслось с ногами, он даже не догадывался. Если они у него вообще еще были. Онемевшими руками он попытался выкопать, выцарапать ноги из-под снега. Но после трех пригоршней сдался. Снег был тверд как камень, ноги оказались забетонированы, и откапывать их можно было вечно. Он откинулся на снег, осмотрелся вокруг. Увидел Лауэненское озеро и первые рассветные лучи. Внезапно вспомнил, почему он в снегу. Обнаружил рядом с собой что-то твердое. Свою винтовку. Стал откапываться прикладом и вскоре освободил ноги. На не сгибающихся, чужих конечностях он медленно поплелся в сторону Хундсрюгга.

Днем брат Эрнст растолкал Рустерхольца, потому что кто-то стоял у дверей и хотел забрать жижеразбрасыватель. У Фрица уже ожили пальцы рук, но пальцы ног по-прежнему оставались занемевшими. Он не знал, сколько времени пролежал в снегу. В полузабытьи он показал фермеру починенный разбрасыватель. Клиент задал несколько вопросов, остался доволен и оплатил работу. Когда Эрнст спросил о глубоких порезах на лице и причине его позднего возвращения, Фриц промолчал. И поклялся больше никогда в жизни не ввязываться в подобное преследование.

Одетый как обычно, Райнер Вакернагель — никто не знал, одна ли у него рубашка, один галстук или бессчетное множество одинаково белых рубашек и одинаково красных галстуков — сидел на залитой солнцем террасе своего отеля, задумчиво глядел на Лауэненское озеро и узкую Гельтентальскую долину, над которой собирались кучевые облака, любовался водопадом Тунгельшус, который теперь, в период таяния снегов, с особой мощью разбивался о скалы под Хюэтунгелем, снова переводил взгляд на развернутые перед ним планы ландшафтного дизайнера и вписывал вдоль петляющего русла Луибаха какие-то цифры и слова. У одного из дальних столиков Соня ловко обслуживала семью, отдыхавшую после прогулки по Гельтентальской долине.

Марк Феннлер вышел на террасу с рюкзаком, косо свисавшим с правого плеча. Вид у него был озабоченный.

Увидев Марка, Соня радостно ему улыбнулась. Марк поднял глаза, помахал ей рукой и снова повесил голову. Дойдя до террасы, он двинулся не к Соне, а к столику Райнера Вакернагеля, скинул рюкзак с плеча. На бросившуюся к нему Лайку даже не обратил внимания.

— Мне нужен номер, — проговорил Марк не свойственным ему тихим и задумчивым голосом.

Лайка гавкнула. Марк слегка ее потрепал.

Райнер Вакернагель взглянул на юношу так, будто впервые видел его, и обнаружил на лице Марка отчаяние.

Подошла Соня, вопросительно взглянула на своего друга и поинтересовалась, что стряслось.

— Отец выгнал меня к чертовой матери.