Урс Маннхарт - Рысь

С Милой все обстояло намного проще. Лен уже дважды пеленговал ее: один раз с Геллертом, другой раз самостоятельно. Она обитала в Ленке на довольно ограниченной территории.

Лен проверил канал. Приемник потрескивал. В надежде услышать первые сигналы, он добавил газу.

Мимо проплыл дорожный указатель Санкт-Штефана, чуть погодя — две лошади. Несмотря на то что они быстро исчезли из виду, Лен успел уловить, как их головы спокойно и горделиво высились над широкими досками деревянной ограды. И хотя сами животные и их странная манера смотреть в никуда оставались для Лена загадкой, они вызывали у него восхищение. Лен до конца так и не разобрался, завидовал ли он их естественным телесным формам или той размеренности, с которой протекала их жизнь.

Снегопад не ослабевал. Лен надел на колеса цепи противоскольжения. Закрепить их, как следует, получилось не сразу.

Въезд в деревню был присыпан гравием. Несколько машин осторожно пробирались по узкому центру деревни — в основном, туристы. Среди них могут быть и браконьеры, подумал Лен. С приветом из бернских джунглей. Он как раз пробирался по самой чащобе этих джунглей, но ничего необычного не замечал. Лен вспомнил о фон Кенеле из Ленка, которого вчера упоминали на станции. О безрезультатном обыске. О дуболомах. Не исключено, что у фон Кенеля в Аргау были друзья, которые, пропустив по нескольку кружек пива, отвезли рысьи лапы на почту. Не исключено, что Лен искал уже мертвую рысь.

Из центра деревни Лен повернул в сторону Иффигтальской долины. В этой небольшой боковой долине было то же самое — уже через несколько метров начинался свой, особенный мирок.

Вообще работа на проекте представлялась Лену бессмысленной. Из года в год четверо или пятеро человек за государственный счет бороздили Альпы, наматывали между Шпицем и Монтрё тысячи километров только для того, чтобы узнать, где днем прикорнули несколько рысей, анализировать, как рыси поедают серн, собирать и хранить в морозилках рысий кал. Потом еще эти нелепые графы в пеленгационных бланках: был ли лес, в котором замечена рысь, густым, были ли рядом скалы, на какой высоте от уровня моря находилась рысь, в скольких метрах по горизонтали и вертикали от ближайшей дороги, ближайшего дома. Лену было совершенно не понятно, как эти частности могли помочь долгосрочному расселению рысей в Альпах. Проект по рысям отнюдь не представлялся ему образцом практической науки. Методы точных наук и прежде казались Лену высокомерными и вызывающими. И этот проект не стал исключением, хотя, возможно, ему пора было прекратить отождествлять своих коллег-зоологов с защитниками рысей. Зоологи работали с применяемыми на практике опытными данными, а защитники рысей — с эмоциями.

Свернув на очередную петлю серпантина, Лен прислушался к приемнику. С того дня, когда он два часа искал рысь не на том канале, он постоянно проверял все настройки.

Самой Иффигтальской долины видно не было, снег закрывал обзор белой пеленой. Приемник продолжал молчать и после следующего поворота. Лена одолевали подозрения. Глянув в зеркальце заднего вида, он остановился, вышел и натянул капюшон. Ветер легкими порывами раскачивал лес и заросли, задувал в лицо. Вокруг было белым-бело и тихо. Казалось, будто слышишь, как нарастают ледники.

Он снял штальдеровские перчатки и поднял над головой ручную антенну, которая была чувствительнее автомобильной.

Сигнал Милы поступал более чем отчетливо. Но это отнюдь не доказывало того, что она жива.

Вероятно, в машине он не слышал сигналов за шумом мотора. Лен попытался понять, откуда они шли. Свое местонахождение он как опытный картограф легко определял даже при такой погоде. Вооружившись компасом в этом лишенном очертаний пространстве, он сел в машину, отметил угол и качество приема, пропустил мимо небольшой автомобиль, засунул цепенеющие от холода пальцы обратно в перчатки и тронулся дальше.

После пяти пеленгований он предполагал, что знает, из какого леса поступают сигналы с Милиного ошейника. Сидя в «панде» и ориентируясь по компасу, Лен карандашом прочертил на не раз использовавшейся его предшественниками карте пятую линию. В результате получился район площадью в полтора квадратных километра. Если же не обращать внимания на два первых пеленгования, то вырисовывалась еще более заманчивая картина. Лен попытался представить себе, где бы Мила могла находиться — с лапами или без, — и подготовился к длительной вылазке.