Ник Гоуинг - Петля

Виктор Петрович говорил, разжевывая каждое слово, будто беседовал с тупицей:

— У вас там находится важный пассажир, вылетающий в Ташкент по маршруту номер шесть-шесть-один. Его фамилия Зорин. Это заместитель Председателя КГБ…

Он слышал, как служащая положила трубку и что-то говорила рассерженным голосом своему коллеге, они, видимо, проверяли список пассажиров, это было понятно.

— Да, товарищ Зорин летит в Ташкент. Билет уже прокомпостирован, и сейчас пассажир находится в автобусе на пути к самолету. Вы опоздали на десять минут.

Марченко посмотрел на часы. Справился у служащих. И весьма удивился, узнав, что самолет отправляется раньше времени, обозначенного в расписании. Такого еще не бывало, черт возьми эту бардачную страну. Сообщение было дикое, генерал не поверил, сочтя его той же совковой неразберихой.

— Вы, вероятно, ошиблись, раньше времени самолеты не вылетают. А мне нужно срочно поговорить с товарищем Зориным, — настаивал Марченко.

— Это невозможно, вы что, русского языка не понимаете? Полет начинается. Трап отъехал.

— Но сейчас всего двадцать минут первого. А время отправления — двенадцать сорок пять, — уже плохо соображая, жаловался и уговаривал Марченко. — Товарищ Зорин из КГБ. Ответственный работник. У меня очень важное…

— Мы закрыли в самолете двери, — визжала женщина. — Неважно, кто он. Из КГБ, из армии, может быть, космонавт? Какое это сейчас имеет значение? Пилот ухитрился как-то достать горючее, чтобы долететь до Ташкента. И все пассажиры с билетами сидят на своих местах. Самолет выруливает на взлетную полосу. Нечего спорить, товарищ, и мне все равно, кто вы такой и ваш Зорин.

— Зорин — заместитель Председателя КГБ, — сказал Марченко.

— Ну, и целуйте его в ж…

— Что?! Как ваша фамилия?

В трубке наступило молчание.

Марченко сунул записную книжку обратно в карман, перекинул через плечо шубу с таким видом, будто это была королевская мантия, и улыбнулся. Он ведь точно рассчитал время своего звонка. Он профессионал. Это главное. И разыграл он все просто великолепно. В режиссеры бы ему…

Он не произнес ни слова, когда проходил мимо своего управляющего. На заднем дворе влез в «скорую помощь» и, как всегда, уселся во втором ряду сидений, у окна, задернутого занавеской. Не было еще и часу, когда машина въехала во двор морга, где генерал застал Полякова, встречавшего первую партию доставленных Барсуком демобилизованных солдат.

— Олег Иванович! Ты мне нужен, — буркнул Марченко.

Поляков послушно подошел. Марченко взял его за плечо и отвел от машины, чтобы их никто не слышал. Он быстро рассказал заместителю об овечьей туше у себя дома, об убийстве Евгения и Саши и двух тюбетейках в Архангельском прошлой ночью.

— Раджабов не собирается оставлять нас в покое, — закончил он. — Этот басмач закручивает гайки. Он хочет сорвать нам резьбу. — Марченко показал пальцем на два автобуса с солдатами. — Вот потому-то нам и нужны эти люди и оружие из бараков во Владимире. Надо взять его сегодня ночью. Полный грузовик. Все, что найдете в арсенале и что можно погрузить. Если мы начнем борьбу против Раджабова — едва ли это будет легкое спортивное состязание. Это будет борьба жестокая и кровавая. Настоящая война. — Открыв заднюю дверцу «скорой», генерал кивнул шоферу и охраннику. — Возьмите ящик, — приказал он. — Положите в джип полковника Полякова. Затем примите охрану. Пистолеты из кобуры, «Калашниковы» наготове.

Когда это сделали, Марченко хлопнул ладонью по крышке ящика, она громыхнула.

— Там деньги, которые ты просил, — сказал он Полякову. — Двадцать миллионов. Можешь тратить сколько надо. Если все другие попытки вывезти оружие окажутся неудачными, тогда плати. Отчета не потребую, верю тебе безоговорочно. Во всем.

Полякову нравилось, когда накануне опасной операции командир подчеркивал свою уверенность в нем, доброжелательность, дружелюбие, помогал полковнику избавиться от присущих ему сомнений и опасений. Генерал крепко шлепнул его по спине, — любимый способ выразить свое удовольствие, надежду на успех, веру в товарища, — давний жест, ещё со времен, когда они были вместе в Афганистане.

— У меня к тебе, повторяю, полное доверие. Потому-то я и потратил столько сил, чтобы заполучить тебя.

Он улыбался. Поляков тоже, не думая сейчас о том, какими способами старый друг «заполучал» его и каково пришлось тогда полковнику. Он щелкнул в знак уважения каблуками и ушел.