Ник Гоуинг - Петля

Поляков сидел, потрясенный всем услышанным. С одной стороны, генерал был одним из руководителей операций московского Центра против рэкетиров и вымогателей, имевший поручения и от самого Президента. Именно поэтому Марченко получил санкцию послать Полякова «защитить наши государственные интересы» и положить конец деятельности Раджабова. С другой стороны, генерал являлся руководителем банды и в таком качестве осуществлял свои цели. С ними был связан и его, Полякова, визит в Ташкент. Согласно плану Марченко, Поляков должен был выполнить две задачи — начать подкоп под главного соперника по гангстерской линии и захватить золото — не для русской государственной казны, а для могущественного и спаянного «Братства».

Марченко был махинатором высшего класса. Настоящим гением. Полякову оставалось только восхищаться им.

Они сидели, злобно насупившись, то и дело впиваясь друг в друга глазами. Поляков чувствовал себя мышью в капкане. Он впился пальцами в ручки кресла, чтобы скрыть дрожь.

— Вот мое последнее предложение, товарищ. — Марченко достал кобуру, вынул из нее пистолет. — И если ты не совсем понимаешь, о чем я говорю, разреши обрисовать предложение более доходчивыми словами. Я хочу, чтобы ты стал членом нашего «Братства». После всех унижений, которые ты испытал, ты получишь полную возможность реализовать свои талант и умение наилучшим образом. Работа здесь даст тебе такие деньги, какие отродясь не платили в КГБ, а сейчас ты лишен даже пенсии. Я все тщательно обдумал. И в случае если у тебя остаются хоть какие-либо сомнения, Олег Иванович, то хочу заверить, что положительный ответ резко улучшил бы твои шансы на доброе здоровье в течение самых ближайших месяцев.

Этот ультиматум Марченко затянулся тугой петлей на шее Полякова. Выбора не было.

— Зачем ты меня похитил? Зачем ты все это говоришь?

Поляков спрашивал с достоинством. Он хотел прикрыть и глубину обиды, и унизительный, постыдный страх, и сознание безвыходности положения.

— Откровенно говоря, я доставил тебя сюда насильно потому, что хочу оказать тебе услугу, — ответил Марченко. — Ты мой друг, к тому же коллега. Мы вместе боролись и вместе остались в живых. Я верю тебе и хочу, чтобы ты был здесь, со мной, а не влачил жалкое пенсионерское, уж никак не полковничье существование в рассыпающейся, дискредитировавшей себя организации, которая растеряла и свою гордость, и уважение народа, обретенные в ходе своей замечательной истории.

Поляков сознавал, что Марченко, Зорин, Раджабов его попросту раздавили.

— Итак, ты сам решил мою судьбу? — Поляков цеплялся за подлокотники с такой силой, что костяшки пальцев стали голубыми. Он смотрел на Марченко, все еще надеясь хоть на какой-то намек на раскаяния в сказанных словах. Ничего похожего не последовало. Поляков продолжал: — Значит, Виктор Петрович, ты заманил меня в ресторан «Баку», чтобы в последний раз попытаться вовлечь в свою организацию?

Марченко выпустил дым и пожал плечами, но не останавливал Полякова.

— Ты устроил все так, что операция с раджабовским золотом в Ташкенте в любом случае оказалась бы для тебя выгодной, — продолжал Олег Иванович. — Если я достану золото для тебя, твоя репутация в КГБ еще больше укрепится, а банда снимет хорошие пенки. Если я проваливаюсь там, ты начинаешь трубить о моей профессиональной непригодности и меня увольняют. На этом, видимо, ты и настаивал в ходе заседаний дисциплинарной комиссии с участием Зорина. Правильно я излагаю? Такие у тебя были варианты?

Костяшки пальцев Полякова побелели, стали такими же, как у покойников в нижнем этаже морга. Он теперь наступал на хвост главарю мафии, понимая, что их долговременная дружба уже не является гарантией его, Полякова, безопасности, зато на карту поставлены его принципы.

— У тебя большой талант и большой опыт, Олег Иванович, — Марченко самодовольно улыбнулся, — но нет личного такта и понимания политики. Ты отличный стрелок, террорист и тактик, однако не дипломат и не умеешь вести переговоры. Вот почему ты был уволен и лишился звания полковника, а я по-прежнему генерал КГБ. Такой уж я молодец? Ничуть не бывало, я просто иду нормальным, притом своим путем. Что касается Зорина, то он аппаратчик и принадлежит уже прошлому. Его деньки миновали, и скоро, уверен, именно моя метла на Лубянке выметет его с поста второго заместителя Председателя.

Откуда-то снизу через окна пробился густой вой автомобильной сирены, приближавшейся к моргу.