Она побежала за своей одеждой, и я с улыбкой наблюдал за ней.
Потом я оторвал свой зад от песка, подобрал брюки, отряхнул и надел.
Какой джентльмен.
По пути к Лайфорд Кэй я рассказал Марджори о том, что обнаружил за собой слежку.
— Ты думаешь, они следили за нами прошлой ночью? — встревоженным голосом спросила она.
— Когда мы ездили в Грант-таун? Нет. Я бы заметил.
Она обернулись назад и стала вглядываться в темноту. Пальмы по обе стороны узкой неосвещенной дороги образовывали тоннель, по которому мы мчались сейчас к Лайфорд Кэй.
— А теперь?
— Нет. Я оставил им кое-что для изучения в том переулке. Они, наверное, до сих пор еще там, глядят на нарисованный круг и ждут, когда кто-нибудь оттуда на них прыгнет.
Пристань на мысе Лайфорд Кэй была не слишком большой: маленький деревянный причал уходил в море; несколько привязанных лодок качалось около него на волнах; на гвоздях висели спасательные буи; рядом был керосиновый фонарь, освещавший все тусклым желтоватым светом. Дорога привела нас к небольшой, усыпанной гравием площадке, где мы вылезли из «Шевроле» и пешком пошли к сторожке Артура, напоминавшей увеличенный в размере сортир: четырехместный, может быть. Велосипед Артура подпирал одну из стен этого строения.
— Света нет, — сказал я.
— Может, Артур совершает обход? — предположила она. — Он смотритель, ты же знаешь.
— Может быть. Все равно, давай зайдем внутрь. Мы зашли.
Там был стол, стул, кувшин с водой, и не было Артура.
— Сколько времени, Натан?
— Пять минут двенадцатого. Мы опоздали, но не намного. Я пойду посмотрю снаружи.
— Я пойду с тобой. В этом месте есть что-то нехорошее.
— Ну, что ты, глупышка, — сказал я, но она была права. Я пожалел, что не захватил свой девятимиллиметровый «Кольт», лежавший в моей сумке, в отеле. Но, без официального разрешения я не мог рисковать носить его с собой — да и не было причины делать это.
По крайней мере, до того момента, как две минуты назад я почувствовал, что моя спина покрывается мурашками при виде пустого дома.
Мы вышли на скользкий причал и прошли его до конца. Я заглядывал в пришвартованные ялики, полагая, что Артур мог завалиться спать в одном из них — в его сторожке, по-моему, просто не было места, чтобы вытянуться в полный рост — но Артур не спал на работе, по крайней мере, сегодня.
Дойдя до конца причала, мы автоматически обернулись и посмотрели назад, в сторону берега.
По-моему, Марджори и я одновременно увидели его: мы схватили друг друга за руки, и счастье, что нам удалось не свалиться в воду.
Нам удалось сохранить равновесие, но не нормальный ритм дыхания.
Потому что в лунном свете и блеске керосинового фонаря мы увидели Артура: он лежал на спине, раскинув руки, наполовину в воде, наполовину на берегу. Примерно так, как недавно лежали мы с Марджори.
Только мы были живыми.
Нам пришлось вернуться в коттедж Марджори, чтобы воспользоваться телефоном, и по пути туда я попытался уговорить ее остаться дома и не влезать в это дело, но она настояла на том, что должна возвратиться на причал.
Мы приехали назад раньше полиции и ждали ее, не вылезая из машины. Громкий, совершенно бессмысленный теперь вой сирен известил нас об их прибытии. Черная полицейская машина, скрипя тормозами, остановилась на площадке перед причалом, разбросав гравий. Артур был мертв, и вряд ли мог ожить или стать еще мертвее. К чему тогда была такая спешка?
Подъехали еще две машины, а из первой вылезли Линдоп и капитаны Мелчен и Баркер.
Я подошел к Линдопу, сменившему свой тяжелый шлем на фуражку цвета хаки. Мы отправились на причал, и по пути я рассказывал Линдопу о том, что случилось, игнорируя Мелчена и Баркера, которые шли рядом, прислушиваясь и приподнимаясь на каблуках, как дети, которым хотелось пописать.
Мы приблизились к тому месту, где наполовину в воде на спине лежал Артур. Его широко раскрытые глаза пустым взглядом смотрели на луну.
— Я бегло осмотрел его, — сказал я Линдопу. — И не заметил никаких ран, но его одежда порвана на плечах.
— Он — черный, — сказал Баркер. — У него рваная одежда. И что?
Я в первый раз показал, что заметил его присутствие, сказав:
— Я думал, вы в Нью-Йорке.
Его верхняя губа искривилась:
— Я вернулся сегодня днем. Вы не против, Геллер?
— Не знал, что мое мнение столько для вас значит. В следующий раз узнавайте его заранее.
Наклонившись над мертвым смотрителем и стоя по пояс в воде, Линдоп сказал:
Читать дальше