Алексей Синицын - Самоучитель Игры

– Да, знаю я, о чём ты хочешь спросить, – махнул рукой бульдог Билл, – пытался ли я её переводить, и о чём там идёт речь? Разумеется, пытался. На протяжении многих лет, используя самых разных переводчиков. Мэри-Энн тебе, наверное, и об этом успела проболтаться, а? – шеф испытующе посмотрел на Ричарда.

– Нет, она сказала только о том, что Вы хотели зачем-то перепечатать рукопись, причём сравнительно недавно. Зачем? – Ричард попытался сказать это как можно более холодно и спокойно.

Бульдог Билл взметнулся из-за стола. Лицо его побагровело, а глаза повыпрыгивали из орбит.

– Я в порошок сотру эту маленькую дрянь! – взревел он нечеловеческим голосом.

– И это свою-то названную «дочь»? – так же ровно сыронизировал репортёр.

– Заткнись, мальчишка! – Пикфорд ударил со всего маху кулаком по столу так, что его бокал опрокинулся и со звоном рухнул на пол. – Не лезь не в своё дело!

Ричард понял, что настало его время повышать ставку.

– А что если мистер Кроуз, мой хороший приятель, – с особенно издевательской улыбочкой пояснил репортёр, – от кого-нибудь узнает, что Вы пытались перепечатать его рукопись.

– Это рукопись Ся Бо, – задыхаясь, прохрипел Бульдог Билл, – и потом с чего ты взял, что я перепечатывал рукопись Кроуза. Я же ясно сказал, что в тайнике их было две! А значит, мы с Кроузом в равных условиях. Если я вор, то он и подавно!

– Вот Вы и потрудитесь объяснить всё это сами мистеру Кроузу. А потом ведь прошло столько лет, – Ричард сделал вид, что делает вычисления в уме. – Кажется, 45, не так ли? И Вы хотите уверить меня, дорогой мистер Пикфорд, что только теперь всерьёз взялись за это дело, а всё это время она Вас не интересовала? Зачем Вы пытались её перепечатать?

– Не твоё дело, щенок! Рукопись моя! – бульдог Билл, казалось, в любую секунду был готов броситься на Ричарда и перегрызть ему горло.

– Нет-нет, дорогой мистер Пикфорд никакой второй рукописи не существовало, Вы просто украли её у Кроуза, – с невозмутимым спокойствием подытожил корреспондент, допивая свой коньяк. – И у меня есть вещественные доказательства.

– Какие ещё к чёрту доказательства? – проревел Билл Пикфорд.

– Доченька-то Ваша приёмная, Мэри-Энн, сохранила забракованные листочки, лень ей было до мусорной корзины ходить, ножками переступать. А теперь эти листочки у меня. Так-то.

Какое-то время Пикфорд осознавал сказанное, если его состояние в этот момент вообще можно было назвать сознательным, а потом заговорил изменившимся голосом.

– Ричард, сынок, – он явно пытался придать всей ситуации совершенно иной оборот, – выслушай меня спокойно, без эмоций.

(«Как должник с кредитором заговорил» – злорадно подумал корреспондент)

– Я, я, попал в безвыходное положение… Это всё Милинда, – Пикфорд снова крепко выругался, – это она украла рукопись. Клянусь! Она, как бы это сказать, стала рабыней Такагоси, ну ты его знаешь. И он приказал ей сделать это. А она не могла ему отказать. Ты же знаешь правила Игры. Ну, знаешь же!

– А причём здесь тогда Вы? – корреспондент бесцеремонно обнюхивал дорогую сигару, извлечённую им из чёрной с золотой каймой коробки, стоящей на столе у шефа.

– А я был тогда рабом Милинды в этой проклятой масонской головоломке, и она сказала, что я должен перепечатать рукопись. Но Мэри-Энн, наверняка, тебе проболталась, что у меня из этой затеи ничего не вышло, точнее, рукопись удалось перепечатать частично. Ну не может эта чёртова машинка набрать все тамошние дурацкие иероглифы!

На бульдога Билла было жалко смотреть. Он выглядел как нашкодивший пёс, получивший по морде тапком.

– Как же это понимать? То есть Вы, сраный патриот Соединённых Штатов, передавали какие-то материалы агенту японской разведки?! – начал наседать Ричард и даже сломал сигару.

– Говорю же, у меня не было выхода! И потом, разве это какая-то государственная тайна? Ну, подумаешь, какие-то записочки этого сумасшедшего Ся Бо.

– Записочки человека, который никогда никому не проигрывал. А ты не подумал, старый дурак, что в этих «записочках» может быть и то, как никогда не проигрывать в войне! – Ричард встал со своего стула и грозной тенью навис над Биллом Пикфордом, который теперь казался и вправду, будто сжавшимся маленьким щенком.

Внутренне корреспондента разбирал смех от той ахинеи, которую он нёс в данную минуту. Но торжество победителя не давало вырваться этому смеху наружу, продолжая придавать ему грозный вид. «Это тебе и за эсминец «Коннектикут», и за «мальчишку», и за всех остальных сотрудников Агентства, думал Ричард. Будешь знать старый пёс, как издеваться над людьми».