Алексей Синицын - Самоучитель Игры

– Он, думается мне, не так прост и имеет какой-то личный резон во всём этом деле, – сощурился инспектор.

Кроуз-младший поделился с отцом своими соображениями по поводу того, что он думал о похищении настоящего Самоучителя из монастырской обители.

– И что, теперь ты будешь вместе с этим ненормальным гоняться за Ся Бо и за украденным им подлинником? Которого, возможно, вообще никогда не существовало! – Эдвард Кроуз сильно похудел за последнюю неделю и теперь напоминал помятого старого ястреба. – Я бы на твоём месте сосредоточился на поиске подходящего переводчика, умеющего держать язык за зубами, раз уж тебе так не повезло с девчонкой, и молил Бога, чтобы Ся Бо никогда не нашёлся.

– Мне нет смысла лично встречаться с Ся Бо, отец. А уж, тем более, гоняться за ним. В этом я с тобой полностью согласен, – у Кроуза-младшего явно заваривалась в голове какая-то новая каша, поэтому он говорил медленно, будто озвучивая свои, пока ещё не вполне ясные ему самому мысли, – но, если настоящий Самоучитель Игры нужен двоим, он, вероятнее всего, нужен всем! И именно поэтому я попридержу Лемюэля Смита возле себя.

Коммивояжер ел с отменным, завораживающим аппетитом. За те несколько дней, что он провёл в маленькой, затхлой камере управления Британской Колониальной полиции, лёжа на каменном полу, выстланном грязной, истрёпанной соломой, мужчина успел изрядно осунуться, отчего его лицо вытянулось ещё больше, глаза углубились в тёмные болезненные глазницы, а от запаха мускуса не осталось и следа. Долгие и однообразно бессмысленные часы, проведённые в ожидании своей участи (Джозеф Кроуз, уходя, сказал, что ничего ещё не решил относительно его дальнейшей судьбы), периодически расцвечивались для него только возобновлением отчаянной битвы с проживающими в камере многочисленными клопами.

И вот теперь освобождённый арестант имел возможность насладиться не чем-нибудь там, а самым настоящим горячим черепаховым супом! Не всякому лорду в Метрополии приходилось испробовать столь экзотической и утончённой пищи. Но Лемюэль Смит чувствовал, что для него наступили хорошие времена. А всё почему? Инспектор Кроуз и не подозревал, что он, простой «коммивояжер», за те годы, которые провёл послушником в монастыре Тяо Бон, весьма неплохо изучил древние письменные языки Китая, а также мог свободно изъясняться на двух северных диалектах и на местном кантонском наречии Юэ. «Ах, – блаженно вздыхал Смит, наклоняя набок тарелку с остатками супа, – судьба всегда оказывается в итоге благосклонной к тому, кто с пользой проводит время». И тут же перевёл этот, сочинённый им за трапезой афоризм на гуаньхуа.

Далее новоиспечённого переводчика потчевали бараниной с зеленью, сдобренной лимонным соком, коньяком и гвоздикой, к которой присовокупили бокал красного вина. А потом ещё подали десерт с чаем и толстенную в два пальца бомбейскую сигару! Виданное ли дело?

Кроузы поселили Лемюэля Смита в гостиной, находившейся в самом центре их холостяцкого жилища и разделявшей кабинет Кроуза-старшего с комнатой Кроуза-младшего. Любезно предоставили ему для отдыха и сна дорогой персидский диван (кровати в гостиной не было), – на который тот с мечтательным удовольствием имел обыкновение заваливаться после своих вечерних прогулок, не снимая уличной обуви, – и небольшой письменный стол для работы с рукописью.

Очень скоро по всему дому распространился навязчивый и стойкий запах чёрного мускуса, которым коммивояжер с великим тщанием душился всякий раз перед выходом, доставая маленький гранёный пузырёк из своего потёртого, доисторического саквояжа. Отец из-за постоянного курения опиума этого запаха вовсе не замечал, а вот для Джозефа Кроуза он превратился в настоящую муку. Но он, в силу известных причин, решил ничего не высказывать по этому поводу «гостю», а просто смирился с временными неудобствами и лишь советовал Смиту регулярно перед сном принимать гигиенический и контрастный душ, якобы для успокоения нервов.

Для начала инспектор решил испытать переводческое искусство коммивояжёра, подсунув ему в качестве материала для работы те отрывки, которые уже были переведены покончившей с собой Ляо. Помимо всего прочего, у Джозефа Кроуза не выходил из головы вопрос, почему же всё-таки девушка некоторым образом искажала текст рукописи Ся Бо, что со всей отчётливостью выявилось в нестыковке английских и китайских фрагментов текста в её переводах. Разумеется, чтобы разгадать эту загадку, рукопись необходимо было, совершенно однозначно, купировать, изъяв из неё все англоязычные вставки, да так, чтобы коммивояжер ни о чём не догадался. (То, что он не сделал своевременно раньше прежде, чем передать Самоучитель китаянке). Только таким образом полицейскому представлялось возможным получить ответы на интересующие его вопросы.