Станислав Лем - Насморк

Нашли меня в четыре утра, прикованного к калориферу, — итальянцы из соседнего номера вызвали прислугу, и, поскольку это смахивало на приступ безумия, мне, прежде чем доставить в больницу, сделали успокаивающий укол. Старина Барт, прочитав в газете наутро, что вылеты задержаны, позвонил в Орли и, узнав о том, что со мной произошло, поехал в больницу, где я все еще лежал без сознания. Окончательно я пришел в себя только через тридцать часов. У меня были повреждены ребра, прокушен язык, голова в нескольких местах зашита, запястье, сжатое кольцом наручников, распухло — так я рвался с цепи. К счастью, регулятор, к которому я себя приковал, был металлическим, пластмассовый наверняка не выдержал бы, и тогда я выбросился бы из окна; ничего на свете я так не хотел, как этого.

Один канадский биолог заметил, что у людей, которые не лысеют, в кожной ткани содержится то же самое нуклеиновое соединение, что и у нелысеющей узконосой обезьяны. Эта субстанция, названная «обезьяньим гормоном», оказалась эффективным средством против облысения. В Европе гормональную мазь три года назад стала выпускать швейцарская фирма по американской лицензии Пфицера.

Швейцарцы видоизменили препарат таким образом, что он стал более действенным, но и более восприимчивым к теплу, от которого он быстро разлагается. Под влиянием солнечных лучей гормон меняет химическую структуру и способен при реакции с риталином превратиться в депрессант, препарат X доктора Дюнана, однако вызывает отравление лишь в больших дозах. Риталин присутствует в крови у тех, кто его принимает, гормон же применяют наружно в виде мази, с примесью ниалуронидазы, что облегчает проникновение лекарства через кожу в кровеносные сосуды. Но чтобы в таком случае произошло отравление с психическим эффектом, требуется втирать в кожу едва ли не двести граммов гормональной мази в сутки и принимать более чем максимальные дозы риталина.

Катализатором, в миллион раз усиливающим действие депрессанта, являются соединения цианидов с серой — роданиды. Три буквы, три химических символа, С — это ключ к решению загадки. Цианиды содержатся в миндале, они-то и придают ему характерный горьковатый привкус. Кондитерские фабрики в Неаполе, выпускающие жареный миндаль, страдали от засилья тараканов. Для дезинфекции кондитеры применяли препарат, содержащий серу. Ее частицы проникали в эмульсию, в которую погружали миндаль перед посадкой в печь. Это не давало никакого эффекта, пока температура в печи оставалась невысокой. Только при превышении температуры карамелизации сахара цианиды миндаля соединялись с серой, превращаясь в родан. Но даже родан, попав в организм, сам по себе еще не служит эффективным катализатором превращения вещества X. Среди реагентов должны находиться свободные сернистые ионы. Такие ионы в виде сульфатов и сульфитов поставляли лечебные ванны. Итак, погибал тот, кто употреблял гормональную мазь, риталин, принимал сероводородные ванны и в придачу лакомился миндалем, по-неаполитански жаренным с сахаром. Роданиды катализировали реакцию, присутствуя в столь ничтожных количествах, что обнаружить их можно было только с помощью хроматографии. Причиной неосознанного самоубийства было лакомство. Тот, кто не мог есть сладостей из-за диабета или не любил их, уцелел. Швейцарская разновидность мази продавалась по всей Европе последние два года, поэтому раньше подобных несчастных случаев не происходило. В Америке их не было, поскольку там продавался препарат Пфицера, не разлагавшийся в тепле так быстро, как европейский. Женщины не пользовались этой мазью, поэтому их и не было в числе жертв.

Несчастный Прок угодил в ловушку другим путем. Он не лысел и не нуждался в гормонах, не бывал на пляже, не принимал сероводородных ванн, но ионы серы проникли в кровь из вдыхаемых в фотолаборатории испарений сульфитного проявителя, риталин он принимал против сонливости, а соединение X преподнес ему с разбитыми очками доктор Дюнан. Просвещенный и терпеливый доктор, растирая в ступке каждый клочок, каждую щепотку пыли из мастерской Прока, делая вытяжки из фанеры переборки и шлифовальной крошки, не знал, что искомое таинственное вещество находится метрах в четырех над его головой — в виде кулька с засахаренным миндалем в ящике старого комода.

Миндаль, обнаруженный на столе рядом с моими каракулями, открыл химикам Барта глаза, послужил недостающим звеном.

Возможно, несущественна, но весьма забавна одна анекдотическая деталь. Уже в Штатах знакомый химик сказал мне, что серный цвет, который маленький Пьер всыпал в мою постель, не играл никакой роли в моем отравлении, поскольку сера, превращенная способом возгонки в пыль, больше не растворяется. Этот химик предложил ab noc [19] Для данного случая (латин.). следующую гипотезу. Сернистые ионы в мою кровь попали из сульфитированного вина. Как принято во Франции, я пил вино за каждой едой, но только у Бартов, потому что нигде больше не столовался, а химики из НЦНИ, зная об этом, умолчали, какое вино я пил, дабы не оконфузить своего шефа предположением, что он подает гостям дешевый напиток.