Станислав Лем - Насморк

Практикант, призвав на помощь нескольких агентов, снова отправился в грязелечебницу, чтобы посмотреть книги регистрации за минувшие годы. У братьев Витторини относились к его визитам со все большей холодностью, поскольку повторяющиеся нашествия полиции могли опорочить доброе имя заведения. Однако книги были положены на стол, и в них отыскалось восемь других аналогичных случаев. Мужчины в возрасте от сорока до пятидесяти, иностранцы, которые вначале вели размеренный образ жизни, между первой и второй неделями вдруг прекращали процедуры и исчезали из Неаполя.

Два следа из восьми оказались ложными. Эти американцы неожиданно вынуждены были сократить срок своего пребывания в Неаполе по не зависевшим от них причинам — у одного на предприятии началась забастовка, другому пришлось выступить истцом в суде против строительной фирмы, неудовлетворительно выполнившей работы на его участке. Суд этот состоялся раньше намеченного срока. Следствие по делу владельца предприятия, где началась забастовка, прекратили далеко не сразу, поскольку человек этот тоже успел умереть, а каждый случай смерти сейчас расследовался с пристрастием. В конце концов от полиции из Штатов было получено сообщение, что фабрикант спустя два месяца после возвращения в Америку умер от инсульта: покойный много лет страдал склерозом. Следующий случай — третий — имел уголовную подоплеку, но его тоже не включили в досье, потому что причиной исчезновения этого американца послужил его арест местной полицией. Она действовала по поручению Интерпола и обнаружила у арестованного немало героина. Он ждал суда в неаполитанской тюрьме.

Итак, три случая из восьми были исключены. Следующие два были тоже несколько сомнительны. В одном дело касалось сорокалетнего американца, который принимал у братьев Витторини водные процедуры, но не сероводородные ванны. Он перестал там бывать, потому что повредил позвоночник, катаясь на водных лыжах. Он катался с воздушным змеем за спиной, что позволяло, оторвавшись от воды, парить в воздухе. Моторка сделала слишком крутой поворот, и он упал с высоты десяти с лишним метров. При такой травме полагалось длительное время лежать в гипсовом корсете. Моторкой правил тоже американец, близкий друг пострадавшего. И все же этот случай не был окончательно отвергнут, так как у этого человека уже в больнице подскочила температура и начались галлюцинации с бредом. Диагноз колебался между какой-то экзотической болезнью, завезенной из тропиков, и затянувшимся пищевым отравлением.

Следующий сомнительный случай касался почти шестидесятилетнего пенсионера, итальянца, американского подданного, который, получая пенсию в долларах, вернулся в родной Неаполь. Он принимал сероводородные ванны как ревматик и внезапно прервал их, решив, что они дурно влияют на сердце. Он утонул в ванне, в собственной квартире, через семь дней после последнего визита в лечебницу. Вскрытие показало, что легкие наполнены водой, а сердце остановилось сразу. У судебного эксперта никаких сомнений не возникло, но следствие, занимавшееся клиентами лечебницы братьев Витторини, натолкнувшись на это дело, снова подняло его. Возможно, пенсионер утонул не от внезапного коллапса, а просто кто-то сунул его под воду: дверь ванной изнутри не была закрыта. Допрос родственников, однако, не подтвердил этих подозрений, к тому же отсутствовал и материальный мотив: пенсия была только пожизненной.

Последние три из исходных восьми оказались горячими следами: они привели к новым жертвам с судьбой, характерной для этой численно все возрастающей группы. Снова это были одинокие мужчины, на пороге подступающей старости, но среди них оказались не только американцы. Один из них, Ивар Олаф Лейге, был инженером из Мальмё. Другой, Карл Хайнц Шиммельрейтер — австрийцем, родом из Граца. Третий — Джеймс Бригг, выдававший себя за писателя, а точнее, за киносценариста, существовал случайными заработками. Он прибыл из Вашингтона через Париж, где налаживал связь с издательством «Олимпия Пресс», выпускающим эротическую и порнографическую литературу. В Неаполе поселился в итальянской семье, сдававшей ему комнату. Хозяева не знали о нем ничего, кроме того, что он сам сообщил, въезжая, а именно, что собирается изучать «преступный мир». Для них оказалось новостью, что Бритт посещал водолечебницу. На пятый день он не вернулся ночевать. И бесследно исчез. Перед тем как уведомить полицию, хозяева, стремясь выяснить платежеспособен ли их жилец, запасным ключом открыли его комнату и пустой чемодан. Тогда они и вспомнили, что жилец каждый день выходил с туго набитым портфелем, а возвращался с пустым. Поскольку эта семья пользовалась прекрасной репутацией и давно сдавала комнаты, ее показания приняли на веру. Бригг был лысеющим, атлетического сложения мужчиной, со шрамом на лице — след зашитой заячьей губы. Семьи у него, видимо, не было, во всяком случае, обнаружить ее не удалось. Парижский издатель показал, что Бригг предложил ему написать книгу о закулисных махинациях на выборах мисс Красоты в Америке. Издатель отверг это предложение как малоинтересное. Все сказанное походило на правду. Показаний хозяев квартиры не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть. Не нашлось никого, кто бы видел Бригга после того, как он съехал с квартиры. Попытки обнаружить его в среде проституток, сутенеров и наркоманов никаких результатов не дали. Итак, случай с Бриттом, в сущности, относился к числу сомнительных и, как ни странно, был включен в досье лишь потому, что Бригг страдал сенным насморком.