Томми Бернс достал из своей коробки толстый бутерброд и посмотрел на Рам Лала.
— Ты не проголодался, Рам? У меня тут на двоих хватит.
— Эй, ты что делаешь? — тут же подал голос сидевший с противоположной стороны костра Большой Билли.
Бернс ощетинился.
— А что? Я просто предложил парню бутерброд.
— Пусть индус сам себе бутерброды носит, — недовольным тоном произнес Камерон. — Ты за собой лучше следи.
Бернс опустил глаза и стал молча жевать. Было видно, что никто из рабочих не хотел перечить Большому Билли.
— Спасибо, я не голоден, — сказал Рам Лал Бернсу, потом отошел к реке, присел на берегу и опустил горящие руки в воду.
Когда стемнело и за ними приехал грузовик, большая крыша была уже наполовину освобождена от черепицы. Если так пойдет и дальше, через день они смогут приступить к стропилам. Тут уже придется работать пилами и ломами.
Работа продолжалась неделю, и некогда гордое здание постепенно лишалось стропил, балок и деревянных перекрытий, пока не остались одни голые стены, пустыми глазницами окон глядящие в небо в ожидании неминуемой смерти. Рам Лал не был привычен к такому тяжелому физическому труду. У него постоянно болели мышцы, ладони покрылись мозолями, и все же он продолжал зарабатывать столь необходимые ему деньги.
Он купил жестяную коробку для обедов, кружку, плотные ботинки и пару рабочих перчаток, которых, кроме него, никто из рабочих не носил. У них от многолетнего физического труда руки были такие, что хоть гвозди забивай. Всю неделю Большой Билли постоянно изводил Рам Лала, поручал ему самую тяжелую работу, а узнав, что он не любит высоты, стал посылать его на самый верх. Пенджабец долго держал свою злость при себе из-за того, что ему были нужны деньги, но в субботу его прорвало.
К этому времени все деревянные конструкции были сняты, и бригада работала со стенами. Проще всего было обрушить эту махину, заложив взрывчатку в углы стены, выходящей на луг. Но это было исключено. Как ни странно, но именно в Северной Ирландии для работы с динамитом требовалась специальная лицензия, а ее приобретение могло пробудить нездоровый интерес у налогового инспектора. Если бы это случилось, Маккуину и всей его бригаде пришлось бы платить немалые подоходные налоги, а сам Маккуин еще был бы вынужден сделать отчисления в государственный страховой фонд. Поэтому они разбивали стены на куски размером в квадратный ярд, стоя на опасно прогибающихся перекрытиях. Под ударами кувалд несущие стены содрогались и шли трещинами.
Когда стали обедать, Камерон пару раз обошел вокруг здания, потом приблизился к сидящим вокруг костра рабочим и стал объяснять, как нужно будет обрушить большой фрагмент одной из стен на уровне третьего этажа. Затем он повернулся к Рам Лалу.
— Ты полезешь наверх, сказал он. Когда стена начнет шататься, подтолкнешь ее наружу.
Рам Лал посмотрел на кирпичную стену, о которой шла речь. Вдоль всего ее основания шла большая трещина.
— Эта штука может рассыпаться в любую секунду, — невозмутимо произнес он. — Тот, кто будет сидеть на ней, упадет вместе с ней.
Камерон уставился на него, выпучив от ярости глаза. Лицо его побагровело.
— Ты меня вздумал учить работе?! Ты, грязный, тупой черномазый, будешь делать то, что приказано! — Он развернулся и пошел к зданию.
Рам Лал поднялся на ноги и выкрикнул резким голосом:
— Мистер Камерон…
Камерон в изумлении остановился и повернулся. Остальные рабочие, разинув рот, уставились на индуса. Рам Лал медленно подошел к большому бригадиру.
— Давайте кое-что разъясним, — сказал Рам Лал, и его голос отчетливо услышали все, кто сидел на лугу. — Я родился на севере Индии, в Пенджабе. И я кшатрий, член сословия воинов. Может быть, у меня не хватает денег, чтобы оплатить учебу, но мои предки были воинами, принцами, правителями и учеными две тысячи лет назад, когда ваши еще носили шкуры. Поэтому я вас прошу больше меня не оскорблять.
Большой Билли Камерон посмотрел на индийского студента с высоты своего громадного роста. Его белки налились кровью. Остальные в изумлении наблюдали за ними, не в силах отвести взгляд.
— Вот, значит, как, — ровным голосом проговорил Камерон… — Вот, значит, как, да? Ну так теперь все изменилось. И что ты, черный ублюдок, скажешь на это?
Не договорив последнее слово, он быстро взмахнул рукой, и его тяжелая ладонь опустилась на щеку Рам Лала. Молодой человек отлетел на несколько футов и упал на землю. В голове у него зазвенело. Он услышал голос Томми Бернса:
Читать дальше