Питер Джеймс - Одержимость

Она испуганно посмотрела на лестницу, по которой они спустились сюда, на дверь наверху, которую Отто запер изнутри.

Отто пробежал пальцами по папкам, которые издавали громкие щелчки, потом замер. Вытащил тоненькую зеленую папку, поднес к свету, разглядывал ее несколько секунд, потом подошел к металлическому столу прямо под лампой. Положил папку на стол, кивнул Алекс, отошел в сторону.

Затаив дыхание, она приблизилась к столу, посмотрела на имя, напечатанное на ярлычке: Хайтауэр. Миссис А. С волнением открыла клапан. Внутри лежали листы разлинованной бумаги и несколько каталожных карточек, соединенных скрепкой.

От вида графиков, от вызванных ими воспоминаний ее щеки заливала краска. Графики температуры с наиболее вероятными днями зачатия в каждом месяце, обведенными черными кружками. Господи боже, через что они прошли. Она посмотрела на верхнюю карточку. Ее дата рождения. Дата рождения Дэвида. Количество сперматозоидов в его эякуляте. Потом перечень дат с надписями у каждой, сделанными мелким, но разборчивым почерком; чернила выцвели от времени. Накатила грусть. Ничего. Здесь не было ничего для нее полезного.

И тут она увидела.

Она прочла надпись, ощущая ломоту во всем теле. Потом перечитала еще раз; мелкий наклонный почерк под датой на последней карточке: «Дж. Т. Босли».

В памяти всплыл отзвук резкого гнусавого голоса: «Меня зовут Джон Босли. Я отец мальчика».

Рука, держащая карточку, отчаянно дрожала. Оглядевшись, Алекс увидела какие-то странные формы, двигающиеся в темноте между шкафами, вдоль стен, которые, казалось, уходили в темную бесконечность.

Лицо Отто. Его улыбка. Отто подошел к другому шкафу, открыл, вытащил еще один ящик, извлек оттуда папку, принес и положил перед ней, словно драгоценный бриллиант. Опять отступил от стола и сцепил руки за спиной.

На ярлычке было написано одно слово: «Доноры».

Внутри лежала увесистая пачка компьютерных распечаток. Имена в алфавитном порядке, многие и многие страницы. На четвертой странице она нашла то, что искала: «Босли. Джон Теренс. Больница Гая, Лондон. Дата рождения: 27.4.46». Значит, ему тогда был двадцать один год. За этим следовали несколько строчек с подробностями: цвет и густота волос, размер лба, цвет глаз, точная длина и форма носа, рта, подбородка, зубов, шеи, сложение. Ее колотило. Все совпадало с данными Фабиана.

В конце была приписка: «Вознаграждение: разовое. Благотворитель: Хайтауэр, миссис А.».

Она посмотрела на Отто.

– Ну, вы увидели достаточно? – спросил он.

– А есть еще? – слабым, дрожащим голосом спросила она, глядя в его насмешливые глаза.

Он еще раз улыбнулся своей ужасающей улыбкой всезнайки:

– Не здесь.

– А где?

– Это зависит от того, что вы хотите узнать.

– Отто, не играйте со мной в эти игры.

– Я не играю.

– Кто такой Джон Босли? Что он собой представлял? Как он умер?

– Он доктор. Но не думаю, что он умер.

Алекс вздрогнула, будто вновь услышала тот рык, что прозвучал во время сеанса. Слова Босли: «Не слушайте этого маленького ублюдка…»

– Он мертв, это точно.

Отто презрительно посмотрел на нее и отрицательно покачал головой:

– Он жив.

– Откуда вы знаете? – спросила она, чувствуя, как загорается в ней злость.

– Я вам уже говорил: я много чего знаю.

– Но тут вы ошибаетесь.

Он улыбнулся:

– Хотите, дам его адрес?

Она неуверенно посмотрела на него. В его голосе слышалось нечто такое, что заставило ее спросить:

– И какой же это адрес?

– Запомнить легко. Дуврское отделение, Кент-хаус, Бродмур.

– Он работает там врачом?

– Нет-нет, миссис Хайтауэр. – Отто улыбнулся. – Он там содержится.

Смысл слов медленно доходил до нее. Содержится. Хотелось бежать отсюда, оказаться в другом месте, где угодно, только одной. Бежать от этих глаз, от улыбки, от сквозящего в ней удовольствия. Содержится. Общественные уборные. Что было на уме у Саффье? Сколько вреда он принес ей, другим? Господи боже, в какие он игры играл, черт бы его побрал? Оплодотворил ее спермой сумасшедшего преступника.

– Что… почему… за что он там, Отто?

Отто пожал плечами:

– Убийство. Не помню, сколько на нем висит.

– Кого… как?.. – Ей захотелось сесть, отчаянно захотелось сесть. Она оперлась о стол, перенесла на него часть своего веса, попыталась мыслить ясно. – Кого он убивал?

Отто пожал плечами и улыбнулся:

– Женщин.

– И Фабиан знал? – Она уставилась в пол.

– Да.

– Вы ему сказали?