Тим Кринг - Cдвиг

Здание стояло на отшибе и было обнесено высоким забором с облупившейся штукатуркой, но с заново вмурованным поверху битым стеклом. Открыв ворота ключом, который передал ему Ивелич вместе с картой, он заехал на территорию поместья. Его взгляду предстало сожженное здание гасиенды и несколько сохранившихся построек.

Перед тем как войти в старые конюшни, Майский переоделся в защитный комбинезон. Крыша у строения отсутствовала, но все дверные и оконные проемы за исключением одной двери оказались заложенными кирпичами, и было видно, что эти работы — как и латание битым стеклом забора — производились совсем недавно. Ключ, открывший ворота, подошел и к замку на единственной двери. Возясь с ним, он чувствовал, как по спине текут струйки пота, увлажняя трусы. Причиной была жара, а не нервы. Нервничать его заставляли только животные, размером превосходящие муравьев, пища, если она не была приготовлена в виде безвкусной бесцветной массы, люди в форме и женщины. Особенно женщины. Однако атомная бомба в его глазах была чем-то вроде шоколадного суфле для кондитера: набором ингредиентов, которые после добавления в нужной пропорции придавали блюду изысканный вкус. Атомные бомбы были даже лучше суфле: после изготовления их можно было разобрать на части и снова собрать, сделав усовершенствования.

Но не в данном случае. Боеголовка лежала на соломенной подстилке гигантским треснувшим металлическим яйцом, чья зеленая скорлупа обшивки расходилась по швам, сквозь которые сочился красноватый белок. Впечатление было такое, что кто-то вскрыл внутренности, вытащил их и потом засунул обратно. Будто бомбу пытались разобрать, а не украсть.

— Сукины дети! — выругался он.

Дело зашло далеко. Но эта проблема была не его, а Ивелича. В задачу Майского входило лишь приведение устройства в транспортабельный вид. Он осторожно спаял нарушенные контакты, скрепил отошедшие части и собрал все заново, после чего приварил на место кожух. Закончив работу, он снял защитный костюм и убрал в специальный ящик, непроницаемый для ионизирующего излучения. И тут он почувствовал на себе взгляд. Подняв глаза, он увидел стоявшего в дверях молодого человека. Одной рукой тот тяжело опирался на палку, в другой держал пистолет.

— Ивелич просил меня поблагодарить вас за устранение утечки, — произнес он на безукоризненном американском английском. — К сожалению, теперь я должен позаботиться об устранении своей утечки.

Прогремело два выстрела. Последнее, что увидел, падая, Майский, была надпись на ящике — на двух языках: русском и английском: «Не вскрывать: опасное вещество!»

Даллас, штат Техас

21 ноября 1963 года

Очнувшись и открыв глаза, он никак не мог понять, что происходит. Перед глазами все плыло, уши — будто забиты ватой, кожа напоминала просторный мешок, в котором свободно болталось тело. Руки и ноги не слушались, и сначала он даже решил, что опять привязан, и резко рванулся.

— Спокойно! — послышался голос. — С тобой все в порядке.

Он сел, чувствуя, как на шее болтается голова. Кровать. Комната с неприятным запахом. Грязные зеленые стены и мебель со следами затушенных об нее сигарет. Незнакомый мужчина на стуле с прямой спинкой и стаканом в руке. Его худое лицо выражает беспокойство. Сначала он решил, что оно связано с ним, но потом, сообразив, что тот собирается сделать, понял, что это не так: он беспокоится о себе.

— Чандлер, нет! Это БК! Я твой друг!

Человек на кровати сорвался с места — его руки взметнулись вверх, как змеи в броске. Удар в подбородок, в живот, и еще одна серия. Мужчина на стуле повалился на пол, и его обидчик рванулся к двери.

— Чандлер, стой! Я могу помочь тебе найти Наз.

Нападавший замер.

Наз!

Он повернулся.

— БК?

БК вытер кровь из разбитой губы.

— Чандлер? Ты пришел в себя?

Какое-то мгновение Чандлер продолжал стоять покачиваясь, затем принюхался.

— Когда ты пристрастился к виски?

БК подобрал свой стакан и налил выпить себе и Чандлеру.

— Я выяснил, что немного алкоголя позволяет снять напряжение.

Он передал стакан Чандлеру, который с благодарностью выпил содержимое залпом и налил себе еще.

— Ты уверен? — осторожно спросил БК, потягивая виски. — Как-никак ты сутки был без сознания.

— Двадцать пять часов. И одиннадцать минут. Как тебе удалось меня вытащить? Нет, подожди, как ты вообще меня нашел?

— Контора поставила прослушку на телефон Сонг. У меня там работает друг. Он передал мне записи разговоров. Выяснилось, что она звонила Джеку Руби через два дня после того, как сюда направили Мельхиора, и интересовалась, не нужно ли ему новых танцовщиц.