- Прошу вас, - пробурчал Руджери.
Епископ отвел взгляд от полицейского.
- Среди всех этих наследников, - продолжал Вителли, снова усаживаясь в кресло, - попадались чувствительные натуры. Особенно опасными мне казались «В» и «К». Как-то вечером, сидя на тротуаре, Лаура призналась мне, что забеременела. Они встретились на ночном празднике в Риме, и она даже не знала фамилии этого парня. Потом она разыскивала его, но так и не нашла. Впрочем, она не так уж стремилась его найти. Ей было девятнадцать лет, у нее не было денег, не было профессии. Я потом часто задавался вопросом: сказала ли она мне тогда всю правду, действительно ли она не знает, как зовут отца ее ребенка. Это мог быть, например, один из наследников, который запугивал ее, угрожал ей, чтобы заставить молчать. Семья Лауры отличалась рабской религиозностью и восприняла случившееся как трагедию. Они опасались гнева Божьего, а я в то время только что принял сан, и мне удалось немного унять их страхи. Лаура рожала дома, и ее дочку Габриэллу тут же отдали в приют, чтобы скрыть от соседей и от наследников, - так приказал отец Лауры. Шесть лет спустя Лаура решила выйти замуж за Анри Валюбера. Еще раньше я познакомился с Анри во время его учебы во Французской школе, и это я представил их друг другу. Лаура умоляла меня, чтобы я не говорил ему о Габриэлле. Уверяла, что через какое-то время сама ему все расскажет. Я, конечно, не был уверен, что эта ситуация придется Анри по душе, но я не одобрял решение Лауры. Мне не нравилось, что Габриэлле суждено оставаться в тени. Но ведь именно матери, и никому другому, надлежало распорядиться ее судьбой, верно? За несколько дней до отъезда в Париж Лаура зашла повидаться со мной: это было поздно вечером, в ста километрах от Рима, в церкви, где я служил тогда. Она просила, чтобы в ее отсутствие я позаботился о ее дочери, говорила, что может ее доверить только мне, что девочка знает меня с первых дней своей жизни. Лаура говорила так проникновенно, и я, разумеется, согласился. Мне даже не пришло в голову отказаться. По согласованию с Лаурой я выбирал для Габриэллы лучшие школы. И устраивал так, чтобы она жила и училась поблизости от приходов, куда меня назначали. Когда я получил назначение в Ватикан, то перевез ее в Рим. Лаура регулярно приезжала повидаться с дочерью, но повседневные проблемы решал я - находил девочке учителей и врачей, выбирал для нее развлечения, и тому подобное. Сейчас Габриэлле двадцать четыре года, и для меня она уже стала почти что родной дочерью. Будучи епископом, я чувствую себя отцом, и это мне очень нравится. Но, если не считать обета молчания в отношении Анри, который я принял когда-то по приказу Лауры и от которого она меня так и не освободила, мы ни от кого не таились. Все мои коллеги знают о существовании Габриэллы и о ее незаконном происхождении, и сама Габриэлла тоже в курсе дела. Поскольку вы все равно об этом скоро узнаете, скажу вам, что Клавдий Валюбер знает, кто такая Габриэлла. С тех пор как он поселился в Риме, они практически неразлучны. А все, что известно Клавдию, естественно, становится известно Тиберию и Нерону.
- В общем, все вы вступили в сговор с целью обмануть Анри Валюбера, - сказал Руджери.
- Я уже сказал вам, что не одобрял решение Лауры. Если вы считаете, что, согласившись при таких обстоятельствах помочь ребенку, я стал сообщником в преступлении, это ваше дело. Но если бы пришлось выбирать снова, я бы сделал то же самое.
- И у вас никогда не возникало чувства неловкости перед вашим другом Анри Валюбером?
- Никогда. В сущности, какое он имел к этому касательство? Если бы он узнал, то счел бы себя обесчещенным - такой уж он был человек, - и в результате все только усложнилось бы. Возможно также, что поведение Лауры было продиктовано мотивами, которые мы не учли: например, опасением, что муж захочет во что бы то ни стало найти отца девочки и отомстить ему. А вдруг Лаура, всегда говорившая мне, что не знает, кто отец, на самом деле прекрасно это знает и боится его? Видите ли, в подобного рода делах возможно все. Наверно, лучше было бы поступить, как поступила она, предоставить событиям идти своим ходом, а не вытряхивать все наружу.
- Интересный у вас взгляд на вещи, монсиньор.
- Это потому, что наверху воздух свежее, - улыбнулся Вителли. - Кстати, здесь вы найдете несколько фотографий Лауры и ее ребенка.
Лоренцо Вителли смотрел, как полицейский перелистывает альбом. Валанс заглядывал ему через плечо. Епископу не нравилось, что полиция так близко подобралась к Габриэлле. Неужели они собираются таскать ее на допросы?
Читать дальше