Исак встал. Под ногами захрустела ореховая скорлупа.
Через полчаса.
Час ночи.
Никола и Хамон в хамоновой тачке. Никола ясно понимал – он еще под коксом.
– Честно говоря, Хамон, не знаю, что нам делать. У них организация.
Хамон мерно потряхивал головой в такт неслышимой музыке.
– Не такая уж организация… это они хотят, чтобы мы так думали. Организация… Четверо уже сидят. Не ссы, брат… решим этот вопрос. Так или эдак.
Никола опять попытался дозвониться Тедди. Наверное, двухсотый раз.
Телефон отключен. Что происходит?
Хамон остановил машину у таунхауса. Здесь жил Метим Тасдемир, собственной персоной.
Хамон пошарил в кармане.
– Будешь?
– Нет… на сегодня хватит.
Хамон втянул носом кокаин прямо из пакета.
– Ну что, брат… Сейчас мы его возьмем.
Они вышли из машины.
Никола замедлил шаг. Он-то радовался, что переступил порог, – оказывается, нет. Та же сосущая боль в животе. Страх.
Ну нет. Он обязан это преодолеть.
Хамон шел на шаг впереди. Они вырезали стекло рядом с входом в кухню и аккуратно вынули присоской. Хамон просунул руку, нащупал шпингалет и открыл окно.
Порезал большой палец. Тихо чертыхнулся.
Окно было довольно высоко, пришлось помогать друг другу.
У обоих – бейсбольные биты. Никола старался держаться, но все равно дрожал, как электрическая зубная щетка.
Детский крик. Хамон шел первым. Держал биту, как самурайский меч.
Темнота.
Они зажгли лампу. Полосатые обои. Фальшивый камин. Светодиодные лампы: непонятно где – в полу, что ли? Призрачный голубоватый свет от невидимых ламп.
На полу – циклопических размеров стеариновая свеча. Колонна, а не свеча.
Опять заплакал ребенок. Они прошли в следующую комнату. Здесь все было розовое. Несколько плюшевых медвежат на полу. А у стены…
У стены Метим-сука-Тасдемир меняет памперсы младенцу. Он, конечно, не слышал, как они вошли, – стекло вынули почти беззвучно.
Брови Метима полезли к корням волос.
На какую-то наносекунду, как при фотовспышке, Никола увидел изолятор и зарешеченную клетку для «прогулок».
Он опять попадет туда, и на этот раз никакой адвокат ему не поможет. С трудом подавил желание бросить биту и бежать со всех ног.
Поднял биту и замахнулся на Метима.
– Ты, сука…
На лбу Метима выступили крупные капли пота.
– Сбавьте обороты, парни, – сказал он дрожащим голосом, пытаясь сохранять достоинство. – Вы что, не видите – я с младенцем? Тихо, тихо… все можно обсудить.
Ребенок внезапно заплакал. Горький, безутешный детский плач.
Никола растерялся. Что делать? Ребенок…
– Обсудить можно, – сказал Хамон. – Только не пытайся нас кинуть. Садись.
Метим опустился на пуфик рядом с детскими ходунками.
Метим Тасдемир – единственный, кто, возможно, мог бы конкурировать с Исаком в этом городе, – чуть не плакал. Метим Тасдемир!
– Ребенка не трогайте…
– Не тронем, – сказал Никола внезапно осипшим голосом.
Метим положил девочку на матрасик с летающими слонами. Она тут же успокоилась и что-то пролепетала.
Никола изо всех сил ударил Метима кулаком в лицо. Попал в нос.
Полузадушенный крик боли.
Хамон прикоснулся к виску битой.
– Мы видели снимки. Мы не идиоты. Это твои пушки. Те самые, финские.
– О чем ты?
Грозный Метим зажал нос, стараясь унять хлещущую на футболку кровь. Он выглядел довольно жалко.
– Уксбаксгатан. Аброхом ведь твой кореш, или как? Его взяли снюты. И не вешай нам лапшу на уши.
– Ах вы, сучье семя… я же заметил там на одну пушку больше. Одна лишняя, с замотанным магазином. Значит, кто-то из вас стукнул, крысята.
Никола отвесил ему еще один удар. Кровь брызнула на пижаму малышки. Метим сжал зубы, но промолчал.
Девочка опять заплакала.
Хамон поднял мобильник.
– Я записал нашу дружескую беседу. Исак получит пятьсот кусков. Как пластырь на рану. Понял?
Никола положил руку на спину малышки и осторожно погладил. Розовая, запачканная кровью пижама. Малюсенькие позвонки. Он никогда в жизни не прикасался к такому крошечному человеческому существу.
Помогло – девочка замолчала.
А может, вместо этой каши надо было позвонить Мюррею? Сдать Метима полиции? И конец всей этой истории. А теперь… заплатит Метим Исаку или нет – конфликт не решен. Он будет продолжаться годами. Много крови прольется. Раненые, калеки. Трупы.
Гарантировано: боли в животе и кошмары.
Но Метим кивнул. Как показалось Николе, с облегчением.
Через двадцать минут: Никола и Хамон в «О’Лири». Хохочут – не могут остановиться. Ну и ночка! Даже не взяли ничего выпить – только кока-колу со льдом и по три соломинки. Кабак в любой момент закроется – посетителей, кроме них, никого.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу