Он очень надеялся, что его честная, открытая физиономия так и осталась бесстрастной. Хотя удивляться было чему: на площадке в компании какого-то длинноволосого индивидуума стояла Дашенька Бергер. Ничем вроде бы не примечательное двадцатилетнее смазливое создание в лёгких брючках и белом топике, с голым по нынешней моде пузиком и серебряным шариком пирсинга на левой ноздре. Третий курс института искусств, звёзд с неба не хватает, талантами не блещет и в великие оперные певицы вряд ли выбьется, это вам не Хворостовский. Девка как девка, неплохо было бы, конечно, отодрать вдумчиво и неторопливо, и это всё, что можно о ней сказать…
Вот только это юное аппетитное создание — родная внучка шантарской живой легенды, коллекционера номер раз Никифора Степановича Чепурнова по кличкам Кащей и Капкан: первая дана за возраст, восемьдесят четыре годочка, а вторая за хватку, почти не ослабшую с годами.
Галантно ей улыбнувшись, Смолин посторонился, пропуская в квартиру её и спутника — ну да, длинноволосых юнец скрипичного вида, судя по трёхцветному юбилейному значочку на рубашке, тоже, не исключено, питомец института искусств… В голове бурлила сущая катавасия. Дашенька до сих пор в интересе к антиквариату не замечена, никак в этой тусовке не светилась… но если учесть, чья внученька… Если вспомнить прозвучавшие только что намёки на некоего неведомого благодетеля, озаботившегося созданием музея на дому… Что же, Кащей к бабулечке лапы тянет? Сдал Кащей в последнее время, годы всё же берут своё, чего стоит хотя бы весенняя история, когда он, не разглядев толком чекухи , принял за советскую работу подстаканник Фаберже (ширпотреб для своего времени, но всё же производства Фабера ширпотреб!) — и был сей подстаканник выставлен на продажу за пять тысяч шестьсот рублёв, и через полчаса куплен знатоком, не поленившимся изучить клейма… И летняя история с австрийским пробным талером, и казус с польской сабелькой… Сдал Кащей, чего уж там, крупно лопухается порой, но в полный и окончательный маразм ещё не впал, не потерял хватки… Что же, эта старая паскуда положила глаз на мастерскую? Иначе зачем тут Дашенька? Совсем интересно…
За его спиной раздавалось приветственное щебетанье-чмоканье. Судя по услышанному, девица тут оказалась не впервые и с хозяйкой была в самых тёплых отношениях. Смолин покосился в комнату — ага, Дашка извлекает из большого пластикового пакета всевозможные варенья-пироженки… Юные тимуровцы благородно шефствуют над одинокой старушкой, для чего тащились в этот патриархальный городок двадцать вёрст из Шантарска… А ещё говорят, что молодёжь современная лишена бескорыстной душевности… Деликатесов, если прикинуть, на пару штук, уж не старушка ж с её убогим пенсионом их за продуктами посылала…
Категорически не верилось в версию о бескорыстных тимуровцах, и всё тут! Неужели Кащей…
Он поймал на себе вежливо-пытливый взгляд длинноволосого, опомнился, придавая себе совершеннейшую бесстрастность, слегка поклонился:
— Василий Яковлевич…
— Михаил, — столь же вежливо поклонился юнец.
Интеллигентная рожица, следует отметить, явно происходит не из Ольховки с тамошними даунятами, тут порода чувствуется, определённо…
Поскольку говорить далее вроде бы не о чем, они полуотвернулись друг от друга, и Смолин сразу подметил, что на лицах обеих дам, и старой, и молоденькой, появилось некоторое напряжение. Относившееся явно к его персоне, тут и гадать нечего. Точно, подумал он. Щупальцы Кащея, не утратившие, несмотря ни на что, прежней цепкости. Как-никак триста тысяч баксов, знаете ли. Интересно, как старый чёрт намерен своего добиться? Этот волосатый и эта голопузая стервочка, конечно, ребятки современные, но неужели настолько, чтобы придушить бабушку подушкой? Нет, такого Кащей всё же замышлять не станет, прямой уголовщины он всю жизнь сторонился то бишь активной , поневоле ходил только под теми статьями УК, что любого антиквара-коллекционера сопровождают чуть ли не с колыбели… Тут что-то другое… что? Как всё это можно оформить так, чтобы комар носу не подточил после кончины бабули? Культурные фонды, общественные организации, доверенности… да чёрт побери, после смерти старушки в музее может в два счёта произойти пожар по причине ветхой проводки, и гадай потом, что именно сгорело… Самый простой вариант — и на мокруху не идёшь, и не заморачиваешься хитрым юридическим оформлением. Надёжнейший вариант. Взять хотя бы полотна великого мастера под названием «Даная», которое некий псих ещё в советские времена уделал кислотой. Все признают, что нынешняя картина, висящая благонамеренно в музее — реставрация, новодел чуть ли не на девяносто девять процентов. А вот отдельные циники до сих пор промеж своих с ухмылочкой задаются простым вопросом: а где, собственно, доказательства, что нынешняя «Даная» и прежняя, до кислотного дождя — одно и то же полотно? Нету таких доказательств и быть не может, что характерно…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу