— Возможно, ты захочешь построить ее, если у тебя окажется время? Это было все равно что предложить акуле бифштекс, если у нее сыщется свободная минутка.
— Между победой в первом отборочном соревновании и выигрышем Кубка — большая дистанция, — заметил он.
— Без твоего содействия у меня не окажется никакого шанса. Он вздохнул:
— Хорошо. Но первый намек на проблему — и я вызываю полицию.
— Согласен, — сказал я. — Сколько времени потребуется для баллера руля?
— Не раньше уик-энда, — ответил он.
— Ну что ж, годится. Я также хочу произвести некоторые изменения. Мне не нравится этот двойной бакштаг. Давай сделаем один. Я пришлю свои указания.
И я ушел, чтобы присоединиться к мистеру Брюису.
Было совсем нетрудно прожить на «Наутилусе», этой довольно просторной старой посудине, несколько дней. Я устроился в кормовой каюте с чертежной доской и немного занимался со своей командой. Скотто проводил дни, с головой уйдя в электронное оборудование «Колдуна», а ночи — в передней каюте. Сигнальное устройство находилось в кают-компании.
После двух ночей я стал задаваться вопросом: действительно ли что-нибудь произойдет? Вполне возможно, что присутствие «Наутилуса» на марине могло предотвратить любую попытку вражеского вмешательства.
На восьмой вечер я отправился к телефонной будке, позвонить Салли. Как и во все последние дни, ответа не было. Хотелось поехать к ней, но я не мог оставить порт. Удрученный, я шел, бросая раздраженные взгляды на строения из рифленого железа и ржавый металлический забор. В этот скучный холодный вечер марина выглядела как лагерь для военнопленных, который я видел в кино. Сейчас и сам я чувствовал себя заключенным.
В каюте «Наутилуса» горел свет. Я спустился вниз и обнаружил, что Скотто сидит в салоне за столом из красного дерева. Они с Джорджией играли в криббидж [70].
Я спросил у них про Салли. Джорджия сказала, что она у Эда Бейса, помогает привести все в порядок после пожара. Я почувствовал укол чего-то, очень похожего на ревность, и налил всем «Феймоуз Граус», себе — несколько большую, чем обычно, порцию, чтобы притупить боль. Они спросили, не хочу ли я сыграть в покер. Я отказался и сидел на койке, полистывая книгу. Виски и мягкое поблескивание каюты подействовали на меня расслабляюще. Я погрузился в размышления о неудобствах и бедности интерьера гоночных яхт в сравнении с прочным красным деревом и всяческими подушечками «Наутилуса». Пошевелился я, только чтобы подбросить совок угля в печку, стоявшую в углу, и вновь сел, наблюдая за огнем. Тихий разговор игроков в криббидж убаюкивал, и веки мои отяжелели.
Я чихнул. Принюхавшись, почувствовал запах бензина.
— Чем это пахнет? — спросил я.
— Бензин, — сказал Скотто.
Я все еще смотрел на печку. Происходило что-то непонятное. Воздух вокруг нее будто закипал. Запах бензина становился удушающим. Вдруг каюта окрасилась в красный цвет, и сильный взрыв отбросил меня в сторону. Запахло палеными волосами, кожу на лице стянуло. Все вокруг запылало. Я увидел что-то, охваченное пламенем, катающееся по полу каюты, и скорее догадался, чем понял: Скотто. Джорджия завизжала. Я схватил огнетушитель со стены, разбил клапан, и большая белая струя туго ударила из него. Пламя угасло. Я закричал:
— Передняя каюта! — схватил Скотто и потащил через дверь. Огонь оживал, но уже не на Скотто.
Я схватил другой огнетушитель, крикнул:
— Люк, Джорджия!
И опять распахнул дверь кают-компании. Обшивка была уже вся в огне. Пена из огнетушителя бросалась на огонь, и он ненадолго отступал. Затем его безобразные языки вырывались снова. Я захлопнул дверь. Джорджия открыла передний люк — слава Богу, я не задраил его болтами. Я вывел их наружу, Скотто пополз по палубе, за ним семенила Джорджия.
Воздух показался ледяным. Я захлопнул люк. Скотто твердил хриплым голосом:
— Что за черт? Что за черт?
— Кто-то положил пластиковый мешок с бензином в трубу печки.
Джорджия ножом разрезала на Скотто остатки одежды. Стемнело, иллюминаторы каюты полыхали прыгающими красными отблесками.
— Сведи его на берег! — заорал я. — Позови на помощь! — И побежал за ведром, находившимся перед мачтой. Зачерпнув воды за бортом, я поспешил к кормовому люку. Снизу послышался какой-то странный звук. Мой мозг работал с трудом. «Наутилус», моя последняя крепкая связь с Хьюго, погибал. Звук был чужеродный, не имеющий отношения к «Наутилусу». Я открыл дверь. Пламя рванулось, я плеснул туда ведро воды, и звук раздался снова. Каюта напоминала внутренность топки. Не оставалось никакого шанса. Совершенно никакого.
Читать дальше