На следующее утро я отправился на остров Сите. Пришлось несколько раз показывать командировочное удостоверение, прежде чем я добрался до центральной картотеки на пятом этаже. Все здесь было серого цвета — пол, стены, потолки. Даже лица и волосы служащих приняли тот же унылый оттенок. Воздух огромного помещения, его широкие шторы, закрывавшие окна, и двустворчатые двери, ведущие на лестницу, пропитались запахом теплой пыли. Я протянул дежурному запрос. Ожидание длилось час. Наконец меня подозвали к окошку и протянули коричневую карточку.
«А) Алфавитная картотека: Бернар Тиро не значится.
Б) Картотека округа: Париж-2, улица Нотр-Дам де Бонн-Нувель, дом 5. Лица, за которыми была установлена слежка: 1. Альфред Друэ. 2. Жан Валлет. 3. Роже Тиро. 4. Франсуаза Тиссо».
Я заполнил второй вопросник на имя Роже Тиро. Служитель быстро вернулся и записал прямо при мне:
«Алфавитная картотека: Роже Тиро, преподаватель истории в лицее им. Ламартина; родился 17 июля 1929 года в Дранси, департамент Сены. Скончался 17 октября 1961 года во время мятежа ФЛН в Париже. Возможно, был связан с алжирским террористическим движением».
Запись актов гражданского состояния парижской мэрии подтвердила, что речь идет об отце Бернара Тиро.
Потом я отправился в разведслужбу. Дальбуа, с которым я учился на факультете в Страсбурге, теперь заведовал там отделом идентификации. Мне повезло: он сидел в кабинете и рассматривал пикантные фотографии в журнале для мужчин.
— Привет, Дальбуа. Вижу, разведслужба не скучает. К тому же начальство оплачивает подписку?
Он подскочил и отложил журнал в сторону.
— Вот неожиданность! Каден! А я думал, что ты в Тулузе. Ну и чем здесь промышляешь?
— Успокойся, ничего опасного. Расследую дело об убийстве одного молодого парижанина, которого отправили на тот свет в двух шагах от моего комиссариата. Таким образом, я получил возможность пожить неделю в Париже за государственный счет. А как идут твои дела?
— Так себе. В министерстве создан отдел, которому мы должны передать всех лиц, прямо или косвенно связанных с терроризмом. Вот уже два месяца я только этим и занимаюсь. Меня превратили в настоящего чиновника.
Дальбуа встал, вытянувшись во весь свой немалый рост. Было видно, что он не занимается спортом. Летняя рубашка туго обтягивала жирный живот, а желтый цвет лица говорил о том, что этот человек плохо переносит крепкие напитки. Прошло пять лет, как мы виделись в последний раз, и за это время он заметно облысел. Со студенческих времен Дельбуа отличался страстью к элегантной одежде, однако его зарплаты, по-видимому, было явно недостаточно, чтобы покупать костюмы от Кардена.
— Ты заглянул к нам, чтобы вспомнить добрые старые времена?
— Не только. Я пришел еще и для того, чтобы ты просветил меня в одной истории, которая произошла в октябре шестьдесят первого года.
— Какое отношение она имеет к твоему расследованию?
Я решил быть с ним откровенным: Дальбуа не зря поставили во главе отдела разведывательной службы. При малейшем сомнении он откажет в любом содействии.
— Отец парня, убитого в Тулузе, как я узнал из картотеки, погиб во время волнений алжирцев семнадцатого октября шестьдесят первого года. И возможно, я напал на верный след. Ты слышал о «переносчиках чемоданов»? О лицах европейского происхождения, которые собирали деньги для ФЛН и переправляли их в Швейцарию?…
Он кивнул:
— Да, конечно, «Сеть Жансона» [8] «Сеть Жансона» — группа прогрессивно настроенных французов, втайне оказывающих помощь ФЛН, которую возглавил философ, публицист и общественный деятель Франсис Жансон.
и прочее… В «доме» еще работают два или три старика, которые знают это дело с начала и до конца. Но все завершилось в июле шестьдесят второго, в момент провозглашения независимости Алжира. Дела были закрыты и отправлены в архив. Французы, осужденные за помощь ФЛН, должны быть амнистированы. Кроме неприятностей, ты здесь ничего не найдешь.
Старание Дальбуа предупредить меня свидетельствовало о том, что тема была слишком опасной: друг юности превратился в стража «дома».
— Предположим, что репутация отца Тиро была подмоченной помощью ФЛН и он был ликвидирован в октябре шестьдесят первого года секретной службой, которая занималась чисткой политического пейзажа. В то время не очень-то любили французов, оказавшихся на другой стороне.
— Каден, ты слишком далеко зашел. Отдаешь себе отчет в том, что говоришь?
Читать дальше