Джесси Келлерман - Гений

— Вот что накопал Ричард Сото.

Она передала мне пачку старых дел, список из пятнадцати страниц с фамилиями, датами, местами совершения преступления, кратким изложением сути и именами тех, кто был — если был — арестован по этим обвинениям. Я уже совсем собрался задать вопрос, но вовремя поднял голову. Саманта смотрела на фотографию отца и комкала в руках бумажную салфетку.

— Я так по нему скучаю, — сказала она.

Я чуть не ответил «я тоже». Но не ответил. Похлопал ладонью по папкам и сказал:

— Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Следующие шесть недель мы часто виделись и часто говорили по телефону. В Самантин обеденный перерыв ходили в китайскую забегаловку у здания прокуратуры. Исаак устраивался за столиком подальше и приступал к поглощению чудовищных порций жареной свинины с рисом. Мы отдавали ему наши печенья с предсказаниями.

Мы решили начать все сначала, нарисовали временную шкалу убийств, искали то, что объединяло эти преступления. Отправили снова в лабораторию гипсовый след и выяснили, что человек, оставивший отпечаток, был, скорее всего, выше ста восьмидесяти сантиметров. Саманта спросила, какого роста Крейк, а я не знал. Один из свидетелей говорил, что Виктор невысокий, но точных данных у меня не было. По-моему, вот так мы и проводили большую часть времени, особенно поначалу.

— У него есть высшее образование?

— Не знаю.

— А семья у него была?

— Не знаю.

— А что ты знаешь?

— Ничего.

— Ты, когда его искал, очень старался?

— Не очень, — признался я.

— Ну что же. У тебя есть шанс реабилитироваться.

Мы продолжили когда-то начатые мною поиски. Обзвонили приходы, и на этот раз нам повезло больше. Не скажу, что помогло, удача или усердие, но мы нашли некоего падре Верлейна, из католической церкви при «Астории». Он смог предоставить хоть какие-то сведения о Викторе. Впервые наш персонаж обретал плоть и кровь и перестал быть лишь плодом моего воображения. Мы навестили падре, который, несмотря на то что был очень занят разгадыванием кроссворда, чрезвычайно обрадовался визиту.

— Разумеется, я его знал. Он ходил в храм чаще, чем я. Но только он уже года два-три не появлялся. С ним все в порядке?

— Мы как раз хотим это выяснить. Его уже давно никто не видел.

— Ничего дурного он натворить не мог. Его совесть чиста, как у младенца. Святее его разве только Отец Небесный.

Я спросил, что он имел в виду.

— Я только окошко в исповедальне открою, а он уже там, за стенкой.

— И в чем он исповедовался?

Падре щелкнул языком.

— Это касается только его и Господа. Могу лишь сказать, что причин исповедоваться у него было гораздо меньше, чем у большинства прихожан. Включая тех, которые вообще не исповедуются. Я пару раз говорил ему, что он к себе слишком строг, что он впадает в грех скрупулезности. — Он улыбнулся. — Немногого же я добился. На следующий день он снова пришел и исповедался уже в этом самом грехе, в скрупулезности.

— У вас случайно не осталось его фотографии?

— Нет.

— Вы не могли бы его описать? — попросила Саманта.

— Попробую. Невысокий, примерно метр шестьдесят пять. Худой. Иногда отращивал небольшие усы. Всегда в одном и том же видавшем виды пальто, в жару и в холод. Вы, наверное, этого не помните… Вам сколько?

— Двадцать восемь, — ответил я.

— Да, разумеется, не помните. В общем, он был немножко похож на Говарда Хьюза. [38] Говард Робард Хьюз-младший (1905–1976) — американский миллионер, авиатор, режиссер, филантроп. Страдал неврозом навязчивых состояний.

— Он был болен?

— Вид у него был не слишком цветущий. Виктора часто мучил кашель. Я всегда знал, когда он в храме, потому что слышал его кашель от самого входа.

— Не заметили вы каких-нибудь психологических отклонений?

Он поколебался.

— Боюсь, большего я вам сообщить не смогу. Это запрещено нашими правилами.

Уже в машине Саманта сказала:

— Неплохо для начала.

— Падре говорит, Крейк невысокий. Получается, что убийца — не он?

— Не факт. Стопа не всегда дает точные сведения о росте. Нам бы очень пригодилась фотография, тогда бы мы могли поискать свидетелей в его районе. А что насчет кашля? Может, он обращался с ним к врачам?

— Похоже, он вообще никогда не лечился.

— Да, но если все-таки лечился, должны остаться записи. Судя по тому, что ты мне рассказывал, он был человеком незаметным. Такие не ходят к врачу. Они приезжают в приемное отделение больницы, когда совсем уж припрет.