Джесси Келлерман - Гений

Четвертый этаж, самый верхний. Апартаменты родителей. В это королевство Дэвид попадает редко, и там полно всякого, что ему непонятно. Сначала надо сходить туда.

Это непростое дело. Лифтом пользоваться нельзя, слишком много будет шума. По восточной лестнице тоже идти нельзя, потому что по ней вечно снуют слуги. Если они его увидят, немедленно заставят вернуться в постель. Южная лестница прямо рядом со спальней Делии. У нее тоже гостевая комната, не то что у остального персонала — у тех комнаты в подвале. Делия не закрывает на ночь дверь, чтобы, если Дэвиду она понадобится, он мог позвать ее, позвонив в колокольчик. И чтобы слышать, когда он кричит по ночам, увидев чудовищ. Она обязательно заметит, как Дэвид проходит мимо двери. Он поплотнее укутывается в одеяло и думает.

Иногда у Делии бывают посетители. До Дэвида долетает их смех, он чувствует запах дыма в коридоре. Можно было бы дождаться, когда они придут, а потом проскользнуть незамеченным.

Нет. Может, гости сегодня и не придут вовсе. А если и придут, еще неизвестно, когда это будет. Он и так много времени потерял. Надо придумать что-то еще.

В конце коридора есть туалет, прямо рядом со спальней Делии. Если дернуть за цепочку унитаза, будет очень громко. Дэвид вполне сможет прошмыгнуть на лестницу. Проблема в том, что у него есть собственный туалет. Если Дэвид воспользуется другим, Делия может что-нибудь заподозрить. А что бы сделал Роджер Доллар?

Как обычно, дверь в комнату Делии приоткрыта. Он стучит. Она разрешает ему войти. Вроде не сердится.

Потом видит, что это Дэвид. Хмурится и спрашивает, чего ему надо.

— Можно, я схожу в туалет?

Она хмурится еще больше.

— Иди.

— А там бумаги нет.

Она гасит сигарету, кладет книгу, вздыхает и тычет пальцем в стену:

— Иди в мой.

Он благодарит ее и желает ей спокойной ночи. Она не отвечает.

Выходя, он закрывает дверь. Не до конца, иначе она заподозрит неладное.

Идет в туалет. Когда хочется, писать совсем нетрудно. Он отрывает бумагу и бросает ее в унитаз. Потом делает глубокий вдох и дергает цепочку. Рев воды и восемь секунд свободы. Он уходит.

Не останавливаясь, добирается до четвертого этажа и на цыпочках подходит к большим деревянным дверям. Две пары дверей, на каждой фамильный герб. Между ними метров десять шелковистых обоев. Двери в личные апартаменты родителей.

За одной слышен голос отца.

Дэвид прижимает ухо к двери, но ничего не понимает. Дверь слишком толстая и тяжелая. Надо пробраться внутрь. Но как? Дэвид вспоминает, что апартаменты соединяются внутренним коридорчиком. Если зайти в другие апартаменты, можно устроиться в этом коридорчике и послушать. Успех всего мероприятия зависит от того, правильно ли он выберет апартаменты. Иначе Дэвид выйдет прямо на родителей, и тогда плохо ему придется. Дэвид подкрадывается ко вторым дверям, прислушивается. Голоса звучат громче. И все равно ничего не разобрать. Значит, надо идти через комнату матери.

Сердце колотится в груди, Дэвид тянется к ручке и поворачивает ее.

Закрыто.

Что же теперь делать? Он оглядывает комнату, ищет другие пути. Вот оно: шкаф. Дэвид проверяет, поместится ли он туда. Потом идет к апартаментам матери и нажимает на звонок.

Голоса за дверью стихают. Дэвид опрометью кидается к шкафу, прячется и ждет в темноте.

— Черт вас возьми! — говорит отец. — Я дал четкие (щелкает замок) инструкции (скрип двери) не беспокоить…

Тишина.

Дверь закрывается.

Дэвид выдыхает. Считает до пятидесяти и вылезает из своего укрытия. Идет к дверям, от всей души надеясь, что отец забыл их запереть.

Забыл.

Он входит, тихонько ступает по персидскому ковру. Из коридорчика слышен голос отца. Апартаменты у родителей огромные, тут много комнат. Спальни, ванные комнаты, гостиные, кабинет отца. И каждая комната в десять раз больше комнаты Дэвида. У матери в апартаментах есть граммофон и радиоприемник, два ящика с перламутровой инкрустацией. Дэвид знает, что такое перламутровая инкрустация, у него есть шкатулка с такой крышкой. Он спросил Делию, как это называется, она сказала, и он решил, что Инкрустация — имя женщины, вроде Констанции. Он даже спросил Делию, где она живет, эта Инкрустация, которая делает шкатулки. Делия над ним посмеялась. Еще у матери в апартаментах есть рояль и маленький клавесин. Мать ни на нем, ни на рояле не играет. Еще есть резной столик, а на нем три десятка хрустальных яиц. Дэвид знает, зачем они нужны: они руки охлаждают. Он берет разноцветную фигурку, она и правда остужает липкие от пота ладошки. Дэвид ступает босыми ногами по полу коридорчика, подходит к двери в апартаменты отца. Ложится, ползет вперед и заглядывает в щелочку. Лицо матери закрывает большая ваза, видна только неподвижная кисть. Отец мечется по комнате и машет руками. Дэвид никогда не слышал таких голосов — сердитых, шипящих. Почти крик, только шепотом.