Джесси Келлерман - Гений

— Ты когда-нибудь на лошади катался?

Виктор качает головой.

— А я катался, когда маленький был. У деда была лошадь. Классная. Один раз она его лягнула и руку ему сломала. — Фредди улыбается. — Жалко, ты не видел! Кость прямо наружу торчала. Представляешь, Вик? А внутри кости — какая-то требуха. Честно. Ну, короче, ему руку отпилили, потому что она никак не заживала. Да и ладно, все равно он был редкой гнидой. Жалко, лошадь ему башку не снесла. Нет, лошади мне ужас как нравятся. Они благородные, не то что мы. Ты знаешь, что такое благородство?

Виктор качает головой.

— Вот у них как раз оно есть.

Фредди чешет голый зад. Зевает.

— Надо спускаться, пока урок не кончился. Эй, глянь-ка. Какой я нехороший! Ну, ты ведь знаешь, что делать?

Виктор знает.

Люди приезжают и уезжают. Саймон уезжает. Другие мальчики приезжают. Виктор ни на кого не обращает внимания. Он перестает писать миссис Грин. А она все равно посылает ему книжки и письма. Как-то раз на Рождество все мальчики получают в подарок по шахматной доске. Там, в наборе, и шашки тоже есть. Фредди шахматы не нравятся, только шашки. Они с Виктором играют в них на чердаке. Целуются, обнимаются, трогают друг друга и играют в шашки. Виктор счастлив. Он рисует для Фредди картинки.

Виктору исполняется семнадцать.

— Меня отсюда вышибают, — говорит Фредди.

Виктор плачет.

— Не переживай, я вернусь.

Только он не возвращается. Виктор вспоминает о нем каждый день. Он пишет письма, но Фредди на них не отвечает. Фредди оставил ему ключ от чердака, но ходить туда одному — только расстраиваться. Поэтому Виктор молится. Пытается договориться с Богом. Заключает договор, выполняет свою часть и ждет, когда Бог выполнит свою. Виктор делает себе больно и думает, что вот теперь-то уж Фредди вернется. Его находят на полу, залитого кровью, и отправляют в тихую комнату. Виктор снова делает себе больно, и ему начинают давать таблетки, от которых тошнит. Еще к нему подключают провода и бьют током, и Виктор теперь плохо запоминает происходящее. Раньше ему бывало иногда одиноко, но вот это чувство совсем новое. Ему хочется умереть. Виктор начинает рисовать карту, надеясь отыскать на ней Фредди. Он решает, что будет рисовать, пока не найдет своего друга.

Доктор Уорт снимает очки и трет глаза.

— Мы ведь с тобой давно друг друга знаем, а?

Виктор молчит.

— Говорят, ты отказываешься есть. Это правда, Виктор? По-моему, ты похудел. Ну, что скажешь?

Виктор молчит. Ему все равно. Он словно бы спит и никак не может проснуться. И почти ни с кем не разговаривает. Даже «спасибо» и «пожалуйста» не говорит, хотя он всегда старался быть вежливым, потому что миссис Грин его так учила. «Надо смотреть в глаза и благодарить». Ему часто снится Фредди, а когда Виктор просыпается, на губах — соленый привкус. Он забирается под одеяло и представляет, будто его рука — это рот Фредди. Но это все равно не то.

Он убегает. Ночью, когда все спят. Виктор теперь совсем большой и спит в комнате на пятерых. А раньше спал в огромной спальне вместе со всеми младшими мальчиками. Виктор дожидается, пока все заснут, надевает ботинки и тихонько спускается по лестнице. Лето. Вокруг желтых лампочек вьются целые тучи насекомых. Виктор проходит по лужайке на задворках дома. В главном здании кое-где еще горит свет. В окне — силуэт человека с гантелями. Это их учитель физкультуры, мистер Чемберлен. На улицу он не смотрит, но Виктор все равно на всякий случай ныряет в тень от забора. Подходит к главным воротам. За ними Виктор был всего несколько раз. Иногда их брали на прогулку, один раз возили на бейсбольный матч и еще раз — в цирк. Только тогда их сажали в автобусы.

Ворота заперты. Виктор перелезает через забор, срывается, падает на другую сторону, в кусты, чем-то рассекает руку. Идет по дороге, оставляя за собой цепочку красных капелек, садится, снимает носок и перевязывает им порез. Потом надевает ботинок на босу ногу и снова пускается в путь.

Фредди живет в городе Йонкерс. Виктор нашел его на карте. Только он не знает, в какую сторону идти. Он шагает долго, час за часом, пока не стирает до крови ногу без носка. Виктор снимает с раны окровавленный носок. Больно, но кровь уже остановилась. Виктор надевает носок и топает дальше. Переходит через мост. Темно, хоть глаз выколи, душно, влажно. Виктор смотрит на звезды. Вокруг вообще много всего нового и интересного, только у него совсем нет времени остановиться и все хорошенько рассмотреть. У него ведь есть цель.