– А что, они думают не только о том, как бы потрахаться? Ну, ты иногда и скажешь, придурок этакий! Хоть раз выдал бы что-нибудь поумнее!
Помешанная я или нет, но у меня были дела и помимо личной жизни. В то время как Натан перетряхивал весь город, разумеется, совершенно напрасно, чтобы раздобыть малейшее свидетельство виновности Пола Бреннена, сея смуту и настраивая против себя всех наших осведомителей, я решила поинтересоваться, чем же занимался Фрэнк. Но не его усилиями по превращению в писателей оравы студентов в кедах и мешковатых брюках, задающихся вопросом, нельзя ли заполучить литературу в готовом виде, а его талантом сыщика.
Так как он категорически отказывался говорить на эту тему (как только я ее затрагивала, он бледнел, смущался и отмахивался), я решила обойтись без его помощи. Я попыталась пройти его путем.
Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Я всегда была такой. Понятное дело, никому не нравится, если у него за спиной начинают химичить. Но не любить – это одно, а вот совать свой нос, доискиваться до истины, не думая о последствиях, – совсем другое. Я знаю людей, которые в подобных ситуациях предпочитают умывать руки. Я знавала девиц, которые готовы были сами уничтожить любые доказательства измены со стороны их парней – нет, правда, я помешанная? – лишь бы не смотреть правде в глаза. И таких много. Да и у всех мужчин есть свои секреты. Как вы думаете, откуда я узнала, что вытворял Фрэнк до того, как заявлялся в нашу супружескую спальню и запечатлевал на моем лбу поцелуй? Вы считаете, я спокойно валялась в постели, глядя в потолок? Думаете, я боялась напороться на что-то отвратительное? Может быть, из-за этих поисков я и попала в больницу и вообще чуть не сдохла, но если бы надо было все начать сначала, я бы это сделала. Не выношу, когда от меня что-то скрывают. Да, я такая! Одна мысль о том, что от меня что-то утаили, сводит меня с ума. И я проясню до конца всю эту историю с Паулой, можете мне поверить!
«Но сначала займемся Фрэнком, – сказала я себе, – попробуем выяснить, как он влез в это дело, а потом уж разберемся с Паулой». Тем более что Натан с Марком, проживая в одном доме, могли легко обвести меня вокруг пальца. Паула могла прекраснейшим образом жить у Марка, а часть времени проводить этажом выше. Что ей мешало? И как я смогу их поймать? Дело мне предстояло нелегкое.
Для начала я перерыла кабинет Фрэнка сверху донизу. Однажды утром, как только он ушел, я включила его компьютер и порезвилась в файлах. Потом добралась до тетрадей и записных книжек, переворошила стопки исписанной бумаги и разрозненные листы, просмотрела все, на чем имелась хоть какая-то запись, сделанная его рукой, и составила себе кое-какое представление о том, какими путями он шел в своих поисках. Что хорошо, когда имеешь дело с человеком, причастным к литературе, – такие никогда ничего написанного не выбрасывают (что вообще-то смешно) и потому хранят у себя целые горы ящиков, коробок из-под обуви и прочих емкостей, предназначенных для их архивов – весьма удачное украшение для гостиной.
Я разместилась на ковре, под солнышком, спиной к широко открытым окнам, разложила перед собой результаты своих изысканий и обреченно вздохнула. Несмотря на весь этот бардак, мне было хорошо видно, что некоторые элементы, которые я не успела просмотреть как следует, не имели отношения к делу Дженнифер Бреннен. Например, какие-то встречи, имена, записки были связаны скорее с его мерзкими сексуальными наклонностями. И таких набралось немало. Но я тяжко вздыхала еще и потому, что работа но сортировке этого хозяйства мне предстояла адова, а за окнами, вопреки всем нашим попыткам уничтожить этот мир, сделать его непригодным для жизни и отвратительным, наполнить его до краев нашей грязью, глупостью, ненавистью, вопреки всем нашим проклятущим усилиям, направленным на то, чтобы его испоганить и похоронить под нашими же бомбами, – несмотря на все это, за окнами простиралось великолепное синее небо потрясающей, абсолютной красоты, вовсе не располагавшее к тому, чтобы в такой день вкалывать как лошадь.
Я растянулась на ковре, подложив локоть под голову, на лицо мне падал солнечный свет, и я как будто загорала на берегу океана в бикини с осиной талией. Город мне надоел до смерти! Мне осточертело служить в полиции. Осточертело смотреть на людей, которые сражаются друг с другом, на людей, которые убивают, мучают, ненавидят друг друга, трахают друг друга, во всех смыслах этого слова, исходят злобой друг к другу, уничтожают все, к чему прикасаются, присваивают чужое и предают; достало меня это все! Мне было так хорошо на этом ковре. Пусть бы все они провалились!
Читать дальше