А Мамед только сидел и ругался. "Шестерка" принадлежала Чингизу, а тот убежал в ближайшую забегаловку поужинать, убежденный, что Мастер так рано не появится, будет ждать ночи. На заднем сиденье лежал автомат, прикрытый старой курткой, но Мамед и не подумал браться за оружие. Что он с ним будет делать? Тут его каждая собака в лицо знает, сразу предадут. Вот почему, когда вернулся довольный, плотно пообедавший Чингиз, сразу выместил на нем злость:
- Сейчас тут Мастер из под носа ушел. Где теперь его искать?
- Э-э, найдем сейчас, - Чингиза переполнял оптимизм. - Поедем, догоним, сразу уложу.
Но им пришлось покуролесить по округе, срывая друг на друге злость, прежде чем Мамед снова увидел Олега. Тот торопливо влезал в кабину "газели". Чингиз врезал по газам и помчался в погоню.
- И как ты меня узнал в темноте? - тем временем удивлялся Олег.
Он сидел рядом с предпринимателем Головкиным. Тот, как обычно, взъерошенный и говорливый, сразу кинулся объяснять:
- У меня знаешь какая память на лица? В темноте узнаю! Как там у тебя дела в торговой точке?
- Да паршиво, - махнул рукой Олег.
- Ладно, я тебя к себе возьму. Но потом. Сейчас мне Саныч такое дело поручил! Региональный склад на Алтынке. За товаром со всей Сибири едут. У нас же оптовые цены низкие. Короче, расширяемся. Но приходится пока разрываться между новым складом и старым, который на "Подшипнике".
- Так там твой склад? - у Олега глаза на лоб полезли.
- Ну, не мой, "Виншампани", - Головкин вытер мокрые губы тыльной стороной ладони. - Саныч дело туго знает. Вывозит товар на промежуточные склады, а налоговая может умыться.
- А акцизные марки? - не утерпел Олег.
- А, с этим порядок. Их же выдают без ограничения, как проплатишь. Потом же никто не сводит, сколько фирма закупила марок и сколько выпустила бутылок.
- Эй, кажется за нами кто-то увязался, - подал голос водитель. Это был тот самый меланхоличный дядька. Но за рулем он был неузнаваем.
- Точно, - подтвердил Олег, глядя в боковое зеркало. - Что-то они мне не нравятся.
И тут внешне неповоротливая "газель" явила чудеса пилотажа. Олега бросило на дверцу. Мимо просвистела "шестерка", и он успел заметить, что боковое стекло опущено, а сидящий на переднем месте Мамед держит в руках автомат. Но "газель уже мчалась в противоположном направлении. Какими-то закоулками выскочили на высокую насыпь. Внизу мелькали заснеженные кроны сосен. Машину кидало на скользкой дороге.
- Это осетины! - заорал Головкин. - Выследили, суки! Все равно склад не отдам!
"Шестерка" снова шла бампер в бампер. Вильнула и оказалась сбоку. И тут Олега снова швырнуло.
- А вот так! - заорал водила.
Что-то зазвенело. "Газель" развернуло поперек дороги. И Олег успел увидеть, как "шестерка" запрокидывается боком, уходя с насыпи. Забренчало, загремело, словно по склону катилась железная бочка. А "газель" рыкнула мотором и, развернувшись, помчалась в обратном направлении. Только сейчас Олег заметил, что на дороге почти нет следов.
- Еще бы немного, и сами маханулись бы вниз, - сказал водила, впереди ещё мост не достроен. Если бы они чуть попозже на обгон пошли, я бы тогда у самого края тормознул, а они бы там точно костей не собрали.
- Они и тут не соберут, - злорадно протараторил Головкин, крутя перед собой кукишем. - Вот вам, вот вам, а не склад!
Олега колотило, он почувствовал, что спина под курткой мокрая, а перед глазами плывут цветные круги.
ЛЮБОВЬ-КРОВЬ
Он долго не мог прийти в себя. Сидя на кухне, смотрел непонимающе то на обеспокоенную Любу, то в стакан с чаем и тяжко вздыхал.
- Ну, что ты? - теребила его Люба.
Он наконец обратил внимание, что у неё сегодня другая прическа.
- А я сегодня бросила наш скворечник и пошла в парикмахерскую, - вдруг похвасталась она, - все равно торговля стоит.
- Ты очень красивая, - сказал он и улыбнулся.
- А так я тебе нравлюсь?
Люба отошла на пару шагов и распахнула халатик. Олега словно жаром окатило. Он сразу забыл про все треволнения сумасшедшего дня. На Любе был прозрачный алый бюстгальтер, такие же крошечные плавочки, и черные ажурные чулки. Она медленно отступала из кухни, глядя на него сумасшедшими глазами.
И он пошел следом, чтобы обнять, ткнуться лицом в свежее молодое тело и прошептать:
- Глупая маленькая девочка.
- А я не хочу больше быть дочкой... Я хочу быть женой...
- Глупая, глупая, глупая,.. - снова прошептал Олег. - Забыться бы и ничего не помнить.
- Так забудься со мной. - Люба неумело поцеловала его в губы.
Читать дальше