Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

19-Я ЖЕНА

Плутишка с запада

— Вот оно! — сказал я мистеру Хеберу. — Доказательство, как мамины отпечатки попали на «Биг-бой».

Он наклонился над столом, чтобы еще раз взглянуть на фотографию.

— Расскажи мне, где ты ее раздобыл.

Я провел его по закоулкам своей встречи с Александрой и ее чата с моим папочкой.

— Ох, ради всего святого! — Он нажал кнопку на телефоне. — Морин, можете зайти ко мне? Послушай, Джордан, эти даты на фотографиях всегда отбрасываются в суде. Все знают, что они обычно неверные. — Дверь с треском распахнулась. — Морин, сможете сделать копию?

Она взглянула на фотографию:

— Это твой отец?

— Ну и что, если даты неверные? — возразил я. — У нас же есть кто-то, кто говорит, что она получила эту фотографию как раз перед тем, как его убили. А это ведь большое дело! — (Он молчал.) — Разве нет? — (Он по-прежнему не произнес ни слова.) — Мистер Хебер, я что, совсем бестолковый или как?

— Я просто думаю о тех способах, какими прокурор может все это в клочки разорвать. Нам нужно действовать получше.

— Но это все, что у меня пока есть.

Все это, каждая мелочь, о которой я вам рассказываю, происходило слишком быстро. Я уставился в лицо мистеру Хеберу — прекрасный цвет, умащенная лосьоном «Аква Велва» [75] «Аква Велва» (Aqua Velva) — дорогой лосьон после бритья для здоровой кожи. кожа, глаза голубые, словно рассветное небо, — но смотреть на него было все равно что на бессмысленный набор красок и форм. Я ничего не мог выяснить у этого типа. Знаете, как бывает, когда ваш ум отвлечен, мысли бродят повсюду, только не там, где им положено быть, а вы открываете книгу и видите буквы, но они не несут для вас никакого смысла? Будто это все по-китайски. Вот так и тут. Я подумал про маму в ее камере. Неужели она способна понять хоть что-то из всего этого лучше меня?

— Джордан, позволь мне дать тебе небольшой совет. Когда находишь некий ключ, ты должен поворачивать его и так и этак снова и снова, рассматривать его под разными углами, прежде чем решить, что он может значить. Только так эти вещи здесь работают. Подумай о каждой возможной причине, по какой эта фотография не поможет твоей матери. Если она все же будет иметь какую-то ценность после того, как ты это проделаешь, тогда, значит, ты на что-то вышел. Спроси у Морин. Она лучше всех.

— Не лучше всех, — откликнулась она.

— Послушайте, я пробыл тут, в Юте, уже — сколько? — пять дней и, во всяком случае, выяснил для себя хотя бы одно: не существует таких вещей, как надежные улики, мистер Хебер. Или такого понятия, как полная правда, или как там еще вы это захотите назвать.

Хебер и Морин смотрели на меня, страшно напрягаясь, чтобы не выпучить глаза от удивления или чего там еще. Ну и хватит про мою маленькую речь.

— Вчера я ходил туда повидать твою маму, — сказал мистер Хебер.

— И?..

— И она кое-чего мне не говорит, а на самом деле должна бы.

— Чего — кое-чего?

— Ее рассказ про то, что она делала в тот вечер, по-прежнему не очень ясный. Так дело не пойдет. У меня все время остается ощущение, что она чего-то не договаривает, не хочет, чтобы я знал.

— Может, она Морин скажет?

— Нет. Думаю, она скажет тебе. Вернись и поговори с ней, Джордан. Узнай все, что сможешь.

— Я думала, ты уедешь из Юты, — сказала мама.

Она держала трубку, зажав ее между подбородком и плечом.

— Я решил остаться. — И потом: — Я тебе верю.

Она подняла голову, стекло перегородки увеличивало ее глаза.

— Я знаю, есть все эти улики против тебя, — продолжал я, — но я тебе верю.

Сегодня в тюрьме все было так же, как всегда: офицер Кейн, запах аммиака, перекрывающий запах мочи, рядок женщин, рыдающих в желтые телефонные трубки, говорящих на детском языке с малышами, которые растут без них. Я раньше говорил Роланду, что жизнь в Месадейле подобна тюрьме. Но это не так. Жизнь в тюрьме подобна тюрьме.

Я поднес фотографию к стеклу:

— Ты помнишь, как вы снимались?

— Конечно. Это же было на прошлой неделе. Это была наша годовщина.

— Ваша годовщина?

— Ну да. Я хотела сняться с твоим отцом. Принарядилась и попросила его галстук надеть, и мы пошли к нему вниз и сделали этот снимок.

— А кто вас снимал?

— А никто. Мы воспользовались этой автоматической штукой.

Я рассказал ей, как получил эту фотографию. Мама расстроилась, услышав, что ее муж рассылал снимок незнакомым женщинам, однако поняла, как это может ей помочь.

— Только нам надо знать больше, — сказал я. — Мне надо узнать, почему Рита сказала, что видела тебя, когда ты поднималась из подвала.