Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

В ту неделю, что я был погружен в свои матримониальные утехи, другие, не столь эгоистичные, мужчины продолжали усилия по спасению переселенцев, застрявших на тропе. День за днем группы людей, нагруженных припасами, покидали Грейт-Солт-Лейк. Бригам лично возглавил организационное планирование. Я так понимаю, что в его кабинете была повешена огромная карта, на которой красными точками отмечались места между Ютой и Айовой, где группы переселенцев ожидали помощи. Он вел кампанию по спасению, словно командующий битвой, и от быстроты его решений зависело спасение многих жизней. В лагере в долине Свитуотер, близ Скалистых Хребтов, десятки эмигрантов были охвачены глубочайшим отчаянием. Еда закончилась, смерть уносила одного переселенца за другим. Выжившие, сами ослабевшие до предела, тратили последние силы на то, чтобы вырыть для них общую могилу. Однако с прибытием спасателей и пищи мучения тех, кто выжил, закончились. Усилия Бригама привели наконец к спасению людей.

Подобные сцены повторялись по всей тропе. Спасатели провели экспедиции переселенцев через горы в долину Большого Соленого озера. Некоторые из них прибыли с благодарностью за спасение. Другие — в гневе за то, что они сочли предательством. Одни присоединились к сообществу Святых. Другие, восстановив здоровье и силы, уехали в Калифорнию, покинув лидера, приведшего их в такую даль. Всю осень прибывали в город группы эмигрантов. Раз или два в неделю они появлялись в устье каньона, который стали называть Эмигрантским каньоном. Они спускались с гор изможденной колонной, добредая до Храмовой площади точно так же, как та группа, которая месяц назад привела ко мне Элинор и Маргарет.

К ноябрю до Зайона добралась последняя группа. Эта группа выглядела еще более горестно, чем все предыдущие. Носы, уши и пальцы у людей почернели — они были обморожены. Матери погибших детей бесцельно бродили вокруг, руками прижимая к груди призраки своих младенцев. Сломленные страданиями мужчины плакали. Зрелище было ужасное, но этот эпизод, по крайней мере, был последним в затянувшемся фиаско с ручными повозками.

Стоя на Темпл-стрит, я смотрел, как эти последние иммигранты, ковыляя, входят в наш любимый город. Со мной была моя самая новая жена — Маргарет, которая, к счастью, никогда не проявляла столь великого интереса к своему портному, как ее сестра. Маргарет плакала над собратьями по ужасному переходу, тем более что ее собственные испытания были так свежи в ее памяти. Страшно было видеть то, как голод и лишения стерли в этих людях их индивидуальные черты. Каждый из них был похож на всех остальных: глубоко ввалившиеся глаза, втянутые щеки под выступающими скулами, губы цвета пепла. Я крепко прижал к себе жену, когда последние из прибывших проходили мимо нас. Царила полная тишина, если не считать скрипа колес ручных повозок: рыдающее железо будет звучать у меня в ушах до моих последних дней. Как и крик, прозвучавший из толпы изголодавшихся людей:

— Вирджини, смотри: мистер Уэбб!

И тотчас же из процессии этих несчастных миссис Кокс и Вирджини оказались прямо в моих объятиях. Она выглядела точно так, как все остальные, но, по правде говоря, даже хуже того: ведь я знал, какой красавицей она была прежде.

— Миссис Кокс! Я не знал, — пробормотал я. — Я не знал!

Потрясенный, безмолвный, я отвел миссис Кокс с девочкой в дом Лидии. И снова моя вторая жена гостеприимно встретила чужестранок у себя в доме. Трудясь весь вечер ради того, чтобы обеспечить гостей всем необходимым, Лидия, как я заметил, время от времени бросала на меня взгляд, говоривший (пожалуй, слишком ясно!): «Еще одна будущая жена?» Я вывел Лидию из дома и сказал:

— Это вовсе не то, что ты думаешь.

— А что я думаю?

— Ты думаешь, что я привел ее сюда как свою будущую жену. Так вот, это не так.

— Надеюсь, четырех тебе хватит.

Я заверил Лидию, что четыре женщины могут вполне удовлетворить мои потребности.

— Для миссис Кокс у меня совсем другие планы, — сказал я. — Вот увидишь.

Вопреки моей прежней привязанности к миссис Кокс, я успел осознать, что чувства, возникшие к ней в Ливерпуле, оказались вытеснены моими теперешними супружескими обязанностями. План мой был таков: я воссоединю миссис Кокс с Гилбертом в Пейсоне. Я буду просто счастлив, если мой сын заменит меня в роли ее суженого. В конце концов, он ведь сам этого хотел! Даже Элизабет отнесется к такому решению с уважением.

— Вам очень понравится в Пейсоне, — сказал я миссис Кокс, когда мы ехали на юг. — И я знаю, что Гилберт будет рад вас видеть.