Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

«В супружеских отношениях, — откровенно пишет далее Энн Элиза, — требования [57] Лидии оказались еще больше». В многоженстве было вполне обычным делом, что самая новая жена с неприязнью относилась к тому, чтобы муж делил свои чувства между нею и предыдущей супругой или супругами. Как говорит Энн Элиза, «в первые две недели после свадьбы мой отец каждую ночь проводил с новой женой. Он мало внимания уделял первой жене. Когда наступало время отхода ко сну, он целовал мою маму в кончик носа и проскальзывал в спальню Лидии. Я знаю, что мама задавалась вопросом, увидит она своего мужа когда-нибудь снова или нет».

Даже при этом Лидия упрекала Чонси, что он слишком много времени проводит с первой миссис Уэбб. Гилберт вспоминает, как вздыхала молодая жена, говоря: «А мне-то, по-твоему, что остается делать, пока ты с нею?»

Какой бы ужасной ни выступала Лидия в этих воспоминаниях, нам следует помнить, что ей тогда еще не было двадцати лет и она была наивной и глубоко верующей молодой женщиной. Она оказалась ввергнута в ситуацию, в какой даже самая опытная куртизанка могла не сообразить, как себя вести. Она боялась, что секретный характер ее брака может привести к тому, что она скоро будет покинута, брак будет аннулирован или объявлен недействительным. В первый месяц замужества Лидия писала матери: «Ты была права, матушка. Смысл брака может оставаться непознаваемым. Я стараюсь, чтобы муж был счастлив, но не знаю, что доставит ему удовольствие, а что вызовет нахмуренный и недовольный вид. Я не плачу при нем и при детях и, уж конечно, при миссис Уэбб. Когда чувствую, что мне надо поплакать, ухожу к животным. Моя вера дает мне теперь больше утешения, чем когда-либо, ибо я знаю, что Господь и Его Сын станут меня приветствовать, когда придет мое время, ведь я выполнила свой долг: я теперь Жена». Нам следует вот о чем помнить, прежде чем мы осудим Лидию: ее духовные лидеры убедили ее, что таков ее путь к Спасению.

Элизабет мирилась с эгоистическим поведением Лидии не слишком долго. Однажды вечером она поговорила с мужем. «Я составила расписание, — сказала она. — По понедельникам, средам и пятницам ты будешь проводить вечера с ней».

Чонси немедленно согласился: «Хорошо. Вторники, четверги и субботы будут твоими. А воскресную ночь я стану проводить один в гостиной. Это все уравняет». «По воскресеньям, — твердо заявила Элизабет, — ты будешь со мной».

Такая дисгармония царила в доме Уэббов в то самое время, когда Святые готовились к своему величайшему, до сих пор небывалому испытанию. Было намечено, что Исход начнется, как только установится весенняя погода, однако новые угрозы массового убийства заставили Бригама во всеуслышание объявить, что Нову не является более безопасным местом. 4 февраля 1846 года, в густой тьме зимней ночи, первые Святые перешли Миссисипи по направлению к Шугар-Крику, что в штате Айова. Бригам не решался на такой рискованный переход еще целых одиннадцать дней, оставаясь в Нову и совершая целый ряд церемоний обручения, облачения, выделения долей имущества, а также благословляя членов Церкви СПД, покидающих столь любимый ими Храм. К первому марта около двух тысяч Святых сбились в кучу в тесных фургонах и палатках в Шугар-Крике. Их переход начался, но место назначения никому еще не было известно. Оттуда Бригам вел Святых на протяжении примерно 350 миль, со скоростью около шести миль в день, к тому месту на реке Миссури со стороны Небраски, которое станет на их пути пристанищем длиной в год и получит название Зимние Квартиры: там они встали открытым лагерем, разбитым приблизительно в шести милях от того места, где располагается сегодняшняя Омаха. [58] Омаха (Omaha) — крупнейший город штата Небраска, индустриальный центр Великих Равнин (the Great Plains).

Чонси с семьей оставался в Нову до начала апреля 1846 года. Он был слишком занят производством фургонов, чтобы присоединиться к первым переселенцам. Вскоре они тоже упаковали свой скарб, оставив в Нову почти все свое имущество и все нажитое. Семейство Уэббов — Чонси, две его соперничающие жены и трое детей — стали участниками Исхода, перебравшись через Миссисипи в двух крытых фургонах, влекомых тремя парами волов. Они везли с собой годовой запас провизии, свою одежду и свою веру. К середине лета семья добралась до Зимних Квартир. К сентябрю там собралось уже около двадцати тысяч Святых, каждый из которых, будь то мужчина или женщина, вручил свою жизнь попечению Бригама Янга. Нову, в былые дни соперничавший с Чикаго, превратился теперь в город-призрак. Чудесный Храм — гордость и творение рук тысяч Святых — был покинут. Через несколько лет он обратится в руины, подобные нагромождениям древних камней Рима или Греции, и меж его плит будут спать животные. [59] В конце книги «Девятнадцатая жена» Энн Элиза с горечью описывает свое возвращение в Нову с целью взглянуть на руины Храма. (Прим. автора.) Храм в Нову не поднимется из руин до 2002 года.