Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

В сохранившихся отрывках «Свидетельства» Элизабет имеется одна строка, выделяющаяся из всех. Я не могу с точностью определить событие, ее породившее, но это вполне могло бы быть описанием ее чувств после их беседы. «Я проплакала всю ночь, — пишет она, — до зари и после рассвета». Нет причин полагать, что это были слезы радости.

В ясное, морозное утро 21 января 1846 года семейство Уэбб вместе с их служанкой явилось в новуский Храм. Несмотря на то что его строительство еще не было завершено, Бригам уже несколько месяцев использовал его для «облачений», [49] «Облачение», или «Наделение» ( англ. Endowment), — церемония посвящения в «подлинные» мормоны. и церемоний «запечатления браков», [50] …«запечатления браков»… — Креститься и сочетаться браком мормон может и вне храма, однако в этом случае он никогда не попадет в высшие круги Небесного Царства. Поэтому Элизабет и Чонси были снова «запечатаны». и «заместительных крещений». [51] Заместительное крещение — крещение умершего человека через добровольного заместителя. В те времена Храм был одним из самых крупных зданий на западе Соединенных Штатов. Построенный из белых известковых кубов, он был подобен маяку для судов, двигавшихся по реке на север и на юг. [52] Несмотря на то что Святые намеревались покинуть Нову, сотни рабочих продолжали возводить Храм до самых последних дней в штате Иллинойс. Это их усердие всегда поражает меня как символ их глубочайшей веры в их Церковь и в Бригама. (Прим. автора.)

Многое из того, что мы знаем о церемонии «запечатления брака», стало нам известно из книги «Девятнадцатая жена». Чонси надел сорочку с высоким воротником, мешавшим его бороде. Элизабет была в простом темном платье с длинными рукавами и узкими шелковыми манжетами. Лидия обернула плечи новой кружевной шалью. Ее металлические заколки сверкали в лучах зимнего солнца. По словам Энн Элизы, Чонси и Элизабет выглядели торжественно, Лидия казалась беспечной. [53] В книге «Девятнадцатая жена» Энн Элиза пишет о многих событиях в жизни ее родителей, которые имели место либо до ее рождения, либо когда она была слишком мала, чтобы о них помнить. Судя по ее лекциям, она могла узнавать о них, расспрашивая мать и единоутробного брата Гилберта, когда готовилась писать свою рукопись. (Прим. автора.)

Бригам начал церемонию с запечатления Чонси и Элизабет. Церемония запечатления мало чем отличается от большинства христианских церемоний обручения. Разница, разумеется, заключается в том, что, вместо того что брак будет длиться «пока смерть не разлучит нас», мормонская пара остается соединенной в вечности. Хотя этот момент типично почитается как самый счастливый момент в жизни каждого члена Церкви Святых Последних дней, мы не можем сказать, что это было действительно так для Элизабет. «Она верила, что останется со своим мужем во веки веков, — эта мысль была ей утешительна, — но какой ценой? — задается вопросом Энн Элиза. — Моя мать стояла там, в Храме, и солнечные лучи освещали ее. Я полагаю, что, если когда-нибудь моя мать хоть на миг испытала сомнение, это было именно теперь». Рассказ Элизабет об этом событии практически весь уничтожен. Однако в обрывках бросается в глаза фрагмент одной строки: «…о моя вера!»

Обручив («запечатав», как говорят Мормоны) Чонси с Элизабет, Бригам повелел Элизабет отступить в сторону. Он поставил ее слева от себя, а на ее место встала Лидия, «которая буквально прыгала от радости». [54] «Девятнадцатая жена». (Прим. автора.) Очень быстро Бригам соединил Чонси и Лидию в браке. Их клятвы также были подобны тем, что дают при венчании все христиане. Здесь, как и почти у всех христиан, брак должен был прекратиться со смертью. В жизни после смерти у Чонси будет только одна жена — первая, та женщина, которую только что отвели в сторону. Что чувствовала Элизабет, когда стояла там и слушала, как ее муж клянется посвятить себя девушке, почти наполовину ее моложе? Что она испытывала, понимая, что вот сейчас они вернутся домой, все вместе отпразднуют свадьбу, а затем ее муж проследует в спальню Лидии, чтобы консумировать брак, осуществив брачные отношения?

Нам придется полагаться на ее детей и на наше воображение, чтобы ответить на этот вопрос. Энн Элиза пишет: «После ужина новобрачные удалились в комнату Лидии, рядом с кухней. Отец еще раньше купил новую кровать с пологом на медных столбиках. Свет лампы отражался от меди, создавая в комнате экзотическое золотистое мерцание. Мама видела, как Лидия первой вошла в спальню, села на кровать и вынула из волос заколки. Волосы пушистой волной упали ей на плечи. Она расчесала их щеткой, и они засияли вокруг ее головы, словно нимб. Когда мой отец подошел к двери, Лидия протянула к нему руку и сказала: „Входи!“ Он закрыл за собой дверь, оставив мою мать у таза с грязной посудой».