Джесси Келлерман - Зной

Глория взглянула на Карлоса. Он тяжело дышал, из носа его текла кровь. Рубашка порвана, локоть ободран. Выглядел он так, точно ему пришлось пробежаться по горячим угольям.

— По-моему, мы взяли след, — сказала Глория.

Несколько часов они проблуждали в темноте, выхватывая светом фар лишь малый участок дороги. Наконец Глория увидела пригороды — Хоакула, решила она; непонятно как, но машина описала круг и теперь приближалась к этому городку с юга. Полногрудые холмы перемежались здесь маленькими долинами, «додж» набирал высоту и нырял, словно несомый ветром по спокойным волнам. Дорога повернула на восток и, просквозив узкое ущелье, тянувшееся между нагромождениями валунов размером с квартиру Глории каждый, вывела на безлюдную, залитую тусклым зеленым неоновым светом мотеля площадку. Мотель, походивший на заброшенный кукольный домик, стоял посреди плоского дна долины. Города отсюда видно не было — да и вообще ничего, кроме окрашенных в тона лайма камней и кактусов.

Лицо ночного портье украшала борода, задуманная как прикрытие его прыщавого прошлого. Замысел оказался неудачным. Волосы выросли на лице портье пучками различной густоты, создав общее впечатление испанского мха. Кожа под ними была издырявлена так, словно щеки его покрывал изнутри замысловатый — и очень красивый — чеканный узор. Во рту портье недоставало верхнего правого клыка.

Один наушник он так и оставил воткнутым в ухо. Другой свесил до середины груди — из него несся на удивление громкий писк мексиканского рэпа: буханье, взвизги и орущий что-то про автомашины и putas парень. Если так будет продолжаться, подумала Глория, к тридцати он оглохнет. И грустно подивилась тому, что этот молодой парень — при всем немалом ущербе, нанесенном ему половым созреванием — не пытается уберечь хотя бы то, что у него сохранилось.

Портье глянул ей за спину, на парковку, где Карлос пытался выковырять из машины шезлонг.

— Второй этаж устроит? — спросил он несколько громче, чем следовало.

— Два номера, если у вас есть свободные.

— Свободные номера — наша специальность. — Портье подтолкнул к ней по стойке регистрационный бланк. — Хоть все восемнадцать занимайте, если хотите.

— Имеется тут поблизости какая-нибудь больница?

— В Хоакуле, — ответил портье. — Только она закрыта.

— А еще?

— В Техакесе.

— Это где?

— В ста милях отсюда.

— Что же вы делаете, когда кто-нибудь покалечится? — спросила Глория.

— Советуем ему потерпеть.

Когда она вернулась на парковку, Карлос уже стоял у «доджа», держа шезлонг под мышкой. В первый после драки раз ей удалось разглядеть его как следует. Глория увидела в падавшем из мотельного вестибюля свете царапины на его щеках и руках; увидела на лбу только-только не рассекший бровь порез. Выглядел он жутковато, почти как изображавшие рваные раны наклейки, которыми торговала «Каперко». У Глории даже дыхание перехватило.

Однако Карлос улыбался, и это ее успокоило.

— Эта штука начинает мне нравиться, — сказал он, перебирая пальцами звенья соединявшей браслеты наручников цепочки. — Никогда не увлекался украшениями, а вот это как-то легло на душу.

Неоновая вывеска сообщала по-испански, что при мотеле имеется ПЛАВАТЕЛЬНЫЙ БАССЕЙН, — формулировка, подумала Глория, в рассуждении бизнеса более разумная, чем простое и честное БОЛЬШАЯ ГРЯЗНАЯ ЯМА. Как и многое в этих местах, бассейн был достроен ровно до половины. Г-образный мотель огибал его, точно храм лености. На фронтоне мотеля болталась над балконом второго этажа голая электрическая лампочка, обращенная ночными бабочками в предмет паломничества. Номера Глория и Карлос получили соседние, на расстоянии двух дверей от общей ванной комнаты, в которую они и направились, чтобы омыть его раны.

— Похоже, он перстень носит, — сказал Карлос.

Глория промокнула его бровь, Карлос поморщился.

— Простите, — сказала она.

— Вы все делаете правильно. Если бы не вы, болело бы сильнее.

Он сидел на унитазе, придерживая рукой прислоненный к бедру шезлонг, между пальцами другой дымилась сигарета.

— Я боюсь, как бы заражения не случилось, — сказала Глория.

— Где, здесь? Да это место — просто дворец. Тут можно хирургические операции проводить.

Он пристукнул пальцем по кучке лежавших на краю раковины окровавленных бумажных салфеток. Фаянсовая раковина заросла черным налетом. В грязном зеркале лица Глории и Карлоса казались смуглее. Обрабатывая порез, она думала, что, наверное, им все же следовало поехать в больницу.