Джесси Келлерман - Зной

Глория принялась вытаскивать ее наружу, проверяя, не забыла ли чего.

Шорты, спортивные брючки, футболки, одно платье (совершенно непонятно, зачем оно ей может понадобиться), кроссовки, вьетнамки, носки. Она добавила к этому еще несколько трусиков, подумав: жарко становится, я, наверное, потеть буду. Взглянув на них, лежавших поверх постели свернутыми в подобие толстых сигар, она вдруг почувствовала себя старой. Ничего-то хорошего, кроме серых трусиков с лейблом «Хэйнс», у меня нет.

Ладно, с одеждой все ясно. Дальше: паспорт, туалетные принадлежности, несколько фотографий Карла, чтобы показывать их людям. Роман в бумажной обложке, который она уже трижды начинала читать и оптимистически уложила в рюкзак, на сей раз завершил свой путь в мусорной корзине. Необходимо знать, когда следует отступиться, это так же важно, как упорство.

Поставив рюкзак к стене, чтобы снова не налететь на него, Глория направилась было на кухню, выпить чаю.

И остановилась.

Кое-что она все-таки забыла.

Под ее кроватью пылилась обувная коробка, в которой хранился «поляроид». Другое дело, что пластин для него Глория ни там, ни где-либо еще не обнаружила.

Вот и хорошо, дело нашлось. Не придется ни на часы поглядывать, ни заваривать чай.

В Лос-Анджелесе работающих всю ночь магазинов хоть пруд пруди. Довольная тем, что у нее появилась цель, но не спешившая достичь ее, Глория направилась на юг, миновала ресторан «Нормз» (с парковкой, забитой «вольво», принадлежавшими молодняку Беверли-Хиллз, который заезжал сюда выпить-закусить), заведение продавца подержанных автомобилей, видеосалон «20/20». И остановилась у пустовавшего в этот поздний час магазина «Райт-Эйд», который стоял на примыкавшей к Восемнадцатой стрит маленькой площади. От дома, конечно, далеко, зато близко к шоссе, по которому она собиралась прокатиться, когда покончит с покупкой.

У продавца, которого она спросила о пластинах для «поляроида», слегка закосили глаза.

— Не знаю, есть ли у нас. Подождите.

Он спустился по лестнице в некий, находившийся, по-видимому, в аду, склад и обратно уже не вернулся.

В конце концов Глория отыскала еще одну продавщицу — с заплетенными в тугие косички волосами и накладными ресницами длиной в пастуший кнут.

— А Маркус где? — спросила продавщица.

— В подвал пошел, — ответила Глория.

Девушка прищелкнула языком:

— Мудак, вот же они лежат.

Девушка сунула руку под прилавок и вытащила упаковку.

— Мне только одна нужна, — сказала Глория.

— Возьмите две, — посоветовала девушка. — Вдруг одной не хватит, обидно же будет.

Тоже верно.

— Хорошо, две.

Девушка застучала по клавишам кассы — в ритме лившейся из динамиков попсы — ноготками дюймов в пять длиной и с раскраской под американский флаг. Ногти Джекки Джойнер-Керси [50] Джекки Джойнер-Керси (р. 1962) — американская легкоатлетка (прыжки в длину, семиборье, спринт), неоднократная чемпионка мира, побеждавшая на четырех Олимпиадах. . Глория таких уже сто лет не видела — может, они снова в моду вошли?

— Этот сопляк тупее тупого, — сказала девушка. — Никогда ничего найти не может.

— Ну, магазин-то большой, — заметила Глория.

— Дерьмо, да я про все знаю, где оно лежит… четырнадцать и семь.

Приплелся еще один работник магазина — с резиновой шваброй под мышкой и в джинсах из рекламы средства для похудения (Раньше я шестьдесят седьмой размер носила!!!), — взглянул через плечо девушки на экранчик кассы.

— Полин… — простонал он.

— Что? — спросила девушка.

— Нам уж, типа, недели три не платили…

— Со вторника. — И к Глории: — Карточка дебетовая или кредитная?

— Дебетовая.

— Мне столько времени не платили, что я уж забыл даже, как выглядит мое имя на чеке.

Глория улыбнулась, ввела свой ПИН-код.

— Эх, боже ты мой… — Юноша покачал головой и удалился.

— Пидор тупой, — пробормотала Полин.

Глории она нравилась. Полин походила на нее саму в молодости — только ругалась покруче.

— Ну вот, мэм, — сказала Полин, резко отрывая чек от кассового аппарата — точно хирургически удаляя его язык. — В пакетик положить?

— Будьте любезны.

Глория уже направилась к выходу, когда возвратился, неся охапку самых разных фотопленок, Маркус. Увидев Полин и Глорию, он остановился, приоткрыл рот. И, помолчав, спросил:

— Чего случилось?

Полин развернула его на сто восемьдесят градусов и толкнула в спину:

— Унеси это дерьмо, оно нам без надобности, все уже есть под прилавком.