Джесси Келлерман - Зной

Она принялась обзванивать больницы. И те тоже отвечали ей коротко и отрицательно. Эйфория, вызванная находкой нового следа, начала выдыхаться.

В конце концов она позвонила в Управление коронера.

— С чем связан ваш вопрос?

— Я… его жена, — ответила Глория. — Разыскиваю его уже… довольно давно.

Молчание, позвякивание ключей.

Затем: о да, есть у нас такой.

Глория, метнувшаяся поперек кровати, чтобы схватить ручку, сшибла на пол чашу с попкорном.

— Когда его доставили? — спросила она.

Телефонистка назвала дату. Глория записала ее, сказала спасибо и подняла листок с датой перед собой, вглядываясь в него, точно в зверька, которого ей надлежало препарировать.

Джозеф Чарльз Геруша скончался за неделю до исчезновения Карла.

РЕДЖИ ПРИШЛОСЬ ДОЛГО УЛАМЫВАТЬ, но в конечном счете он согласился позвонить в пару мест и замолвить за нее словечко. Выяснилось к тому же, что он друг-приятель заместителя коронера, Джерома Вюрлицера.

— Ты мне должна, — сказал Реджи. — В который раз.

Глория съехала со скоростной магистрали не там, где следовало, — в итоге ей пришлось покружить по Восточному Лос-Анджелесу, прежде чем она добралась до больницы округа — Медцентра окружного суда. Площадь перед ним украшали каменные сферы, придававшие ей сходство с доской для китайских шашек, на которой осталась не законченная богами партия. На одной из сфер неуютно сидела женщина, поглядывая одним глазом на неугомонное трехлетнее дитя, а другим на далекое окно. Интересно, подумала Глория, какова цель ее бдения?

У больницы толпились на тротуаре осоловелые пациенты, привлеченные тележкой, с которой бойко велась торговля кофе и жирными панини. Мужчины, женщины, несколько умученных до бесполости больных. Лица у всех были горестно разочарованные — как будто их заставили запить горсть слабительных таблеток коктейлем «Мартини», в котором джин был заменен жидкостью для прочистки сточных труб. Сложись все иначе, подумала Глория, глядишь, и мне пришлось бы пройти через такие же, как у них, испытания. И слава богу, сказала она себе, что не пришлось. Посмотри на них: глаза, как нефтяные скважины, кожа, как загустевший клей. Считай, что тебе повезло.

Глория заставила себя несколько раз мысленно повторить эту фразу, не веря в нее до конца, но надеясь, что так она укоренится в ее сознании.

Офис коронера находился в желтовато-коричневом здании, стоявшем за широкой полосой горячего асфальта. «Додж» Глории медленно ехал мимо рядов черно-белых автомобилей Управления шерифа, устрашающих, поблескивавших, как обсидиан, лимузинов. Направляясь к двери, она прорезала торнадо мошкары, миновала патрульщика — в шлеме с опущенным щитком. Он покивал ей, совершенно как Дарт Вейдер.

Она ожидала увидеть гулкие залы и покрытых отвратительными шрамами карликов славянской национальности, спешащих куда-то, дабы забрать там мозги или еще что-либо потребовавшееся главному из здешних обезумелых ученых. Ничего подобного. Шумное правительственное учреждение, вроде Отдела транспортных средств, минус аура близящегося сумасшествия.

Плюс запах.

Он ощущался уже в вестибюле. Запах гниющей плоти.

Расписываясь в регистрационном журнале, Глория старалась дышать через рот. Сидевшая в регистратуре медицинская сестра сказала ей:

— Мы очень не рекомендуем нашим гостям смотреть на трупы.

— Я знаю, — ответила Глория. — Спасибо, но я все же рискну.

— Вы можете провести опознание по фотографии.

— Мой психиатр считает, что мне необходим непосредственный контакт с трупом.

Сестра пожала плечами:

— Дело ваше.

Вюрлицер отсутствовал, однако оставил указания своему помощнику и тот ожидал ее. Ей сказали, что она должна пройти в дверь с табличкой СКЛЕП и спуститься вниз. Смрад возрастал на лестнице по экспоненте, Глории пришлось держаться за перила и останавливаться через каждые несколько ступенек, чтобы свыкнуться с ним и прокашляться. Уже в самом низу она услышала голос:

хавай пидор что найдешь не еби мне больше нервы я б таких как ты травила тухлой пидорской консервой

Глория открыла дверь, найденную ею в укромном углу «склепа». Молодой человек в смахивавших на пышки наушниках протирал, стоя вполоборота к ней, пол. Вернее, приплясывал, держа в руках швабру, в слышном только ему ритме.

— Я тебя зарежу ниггер слушай что я говорю повторяй за мною пидор Ди-Оу-Эй! [45] DOA — умер по прибытии (англ.). — прокричал он и выбросил вверх сжатый кулак.