Джесси Келлерман - Зной

— Максин получила копии его чеков и сопоставила их с флуктуациями этого счета. Обыкновенно счет мистера Перрейра пустовал, как только на него поступали деньги, он сразу оплачивал все: ипотечные проценты, машину, телефон и так далее. А то, что оставалось, — неважно сколько — снимал наличными — наверное, на продукты, бензин и тому подобное.

Воскбоун показал Глории еще одну страницу:

— Если сложить деньги, которые прошли через этот счет в прошлом году получится чуть меньше сорока восьми тысяч долларов. Эту сумму он и указал как свой доход в прошлогодней налоговой декларации. — Воскбоун показал ей и декларацию тоже. — Как по-вашему миссис Мендес, сколько зарабатывал мистер Перрейра?

— Я не знаю.

— Но ведь больше сорока восьми тысяч в год?

— Да.

— Вы работали в «Каперко», знаете об этой компании все. Дела ее шли хорошо?

Глория кивнула.

— Угу. В таком случае, как бы вы оценили доход мистера Перрейра?

Карл платил ей гораздо больше того, что могла ожидать секретарша со всего лишь средним образованием, — плюс премии и надбавки. Собственно говоря, больше сорока восьми тысяч в год — достаточно, чтобы понять: цифры, увиденные ею, нелепо низки.

— Не знаю, — сказала она.

— Максин, исходя из налоговых деклараций компании и предоставленных вами бюджетных показателей, пришла к выводу, что мистер Перрейра зарабатывал около двухсот или трехсот тысяч долларов в год. Самому себе он жалованье не платил, поэтому в бюджет компании такого рода выплаты не попадали. Как вы считаете, ее оценка — двести-триста тысяч в год — разумна?

Глория ответила:

— Да.

— Угу. — Воскбоун откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки. — Хорошо. Стало быть, эти доходы он скрывал. Жил от одного пополнения личного счета до другого. Но если он зарабатывал суммы, превышавшие эти пополнения…

Воскбоун помолчал.

— Как вы думаете, куда могли уходить эти деньги?

На лице его застыло выражение книжного червя.

Кабинетного ученого. Глория готова была поспорить, что по математике он и в школе, и в колледже был первым. А стал копом — следствие заниженной самооценки? Или его работа доставляет ему наслаждение? Похоже, ему хочется выжать ее досуха и получить пригодный для питья сок покаяния.

Она покачала головой и ответила:

— Я действительно не знаю.

— Был у мистера Перрейра офшорный счет?

— Не знаю.

— Угу. А значительные траты были?

— Он много тратил на благотворительность, — сказала Глория.

— Это нам известно, — ответил Воскбоун. — Максин сопоставила чеки мистера Перрейра с поведением его личного счета. В конце июня или в начале июля на счету появлялись серьезные суммы — и так в течение двадцати лет. Был еще очень большой депозит в феврале девяносто первого, отвечавший сумме, которую мистер Перрейра заплатил за свою «хонду», а заплатил он наличными. В последнем июле мистер Перрейра положил на счет больше двадцати тысяч, за чем последовал шквал пожертвований. То есть, когда возникала необходимость в больших расходах, у него появлялись потребные для них деньги. А все остальное время он эти деньги где-то прятал, словно боясь положить их на свое имя.

Глория видела, как Воскбоун выжидающе смотрит на нее, но сопротивлялась желанию ответить.

— Мистер Перрейра когда-нибудь вручал вам крупную денежную сумму? — спросил Воскбоун.

— Нет.

— Ни на хранение, ни в виде подарка?

— Нет, — повторила она. — Он выписывал мне зарплатный чек — и все.

— Вообще-то, никакими юридическими последствиями это вам не грозило бы, — сказал Воскбоун, и Глория мгновенно поняла: врет.

— Зачем же тогда задавать мне такой вопрос? — поинтересовалась она.

— Вы были очень хорошо осведомлены о его делах.

— Преследовать его за неуплату налогов вы не сможете, — сказала Глория. — Он умер.

— Если неуплата налогов как-то связана с его собственностью, мы обязаны учитывать это, — заявил Воскбоун. — А скажите, почему наш разговор так вас расстраивает?

От настоящего ответа Глория воздержалась.

— Мы с Карлом были очень близки, — сказала она взамен. — И мне трудно представить его прячущим где-то деньги.

— Существовал ли кто-нибудь, кому он мог их отдавать?

— Не думаю.

Воскбоун кивнул. Взгляд его снова стал оценивающим.

— Не хотите еще кофе? — спросила Глория.

Он улыбнулся:

— Я и с этим пока не справился.

Она встала, налила себе вторую чашку.

— Стало быть, Реджи Солт, — сказал Воскбоун. — Западный Лос-Анджелес, так?