Джесси Келлерман - Зной

Судья ударил ракеткой по ковру и показал пространству кулак:

— Я бы ему врезал. Если бы он не лежал на носилках.

— А вам удалось закончить игру? — спросила Глория.

— Закончить? Конечно, нет. Парный матч в одиночку не проведешь. Я попытался разжиться другим партнером, но они говорят: вы зарегистрированы вместе, значит, вместе и вылетаете. Я просил их, просил, они и слышать ничего не желали…

Усевшись в свое кресло, он покачал головой:

— Если хотите знать, в чем было дело, то таки мы побеждали перед этим три года подряд, и им надоело вывешивать на стене раздевалки имя Честера Капловица. Вот они и не позволили мне взять другого партнера — даром что моя внучка вызвалась составить мне компанию. Сукин он сын. Да я и один этот матч выиграл бы.

— Приятно слышать, что он вернулся на корт, — сказал Уирли.

— О, он поправился полностью, — ответил судья. — Собственно, я от него ничего другого и не ждал.

— Надеюсь, вы его не слишком сильно по корту гоняете, — сказала Глория.

— А его как ни гоняй, все слишком сильно будет, — сказал судья. — Вот, полюбуйтесь на него. — Он схватил стоявшую на столе обрамленную фотографию и протянул ее Глории: — Полюбуйтесь. Достаточно посмотреть на его руку чтобы понять, какая у него может быть подача.

Глорию фотография привела в замешательство.

— Это он?

— В полтора года, — сказал судья. — Только не говорите, что он — вылитый я. А то все это говорят.

— Так он — ваш сын, — сказала Глория.

— Наблюдая за его подачами, я иной раз думаю, что он — моя дочь.

— И вы довели вашего сына до сердечного приступа?

— Довел? Я его ни до чего не доводил. Он сам себя довел. — Судья отобрал у нее рамку. — Моя жена, да упокоит Господь ее душу, любила этот снимок. И заставила меня держать его на столе, хоть я и твердил ей: «Дотти, он мне не нравится, стоит мне взглянуть на него, я вспоминаю, какая у мальчишки паршивая подача». Однако ей хотелось, чтобы он здесь стоял, и потому, из уважения к ней…

Судья вылез из кресла.

— Вот у внучки моей подача фантастическая. На троих мужиков хватило бы. Такие штуки передаются через поколение. — Он положил рамку на стол, фотографией вниз. — Ладно, хватит о нем, поговорим о вашем деле.

Заняв место за столом, судья открыл папку и достал из нее заблаговременно посланную ему Уирли фотокопию свидетельства о смерти. Раскрыл очки для чтения, прочитал, шевеля губами, свидетельство, потом листок с заметками.

— Этот джентльмен, мистер Карл Перрейра, — судья взглянул на Глорию, — он ведь никому, кроме вас, не нужен. Это похоже на правду?

— Да, — подтвердила она.

— Угу. — Капловиц снял колпачок с лазоревого цвета автоматической ручки, промокнул мокрый лоб бумажным носовым платком. — И вы вернули сюда останки этого джентльмена?

— Съездила в Мексику и забрала их.

Судья присвистнул:

— Это ж черт знает какая даль.

— Да, ваша честь, вы правы.

— Вам, я так понимаю, нравится машину водить.

— Терпеть не могу, — сказала Глория.

— В таком случае вы очень великодушная женщина, раз решились проделать столь долгий путь.

Глория пожала плечами.

— А это то, что они вам дали. Свидетельство о смерти, отпечатанное на дерьмовой бумаге, и цепочка с крестиком. Это его цепочка?

— Вот тут я совершенно уверена, — сказала Глория.

Судья с интересом взглянул на нее:

— И готовы в этом поклясться?

Глория покраснела:

— Я… да. Сейчас?

— Я пошутил, юная леди. Клясться вы ни в чем не обязаны. — Он снова подмигнул ей и принял серьезный вид: — Вернувшись сюда, вы обратились к мистеру Уирли.

— Да.

— Ну-с, — сказал судья, — что и стало вашей первой ошибкой. Этот человек — не адвокат. Он даже и не человек. Верно, Стив?

— Полагаю, что верно, судья.

— Я знал Стива, еще когда он маленьким мальчиком был, — сообщил Глории Капловиц. — Его отец приходился мне другом. Настоящий южный джентльмен и единственный гой, заговоривший со мной в «Дель-Рио». Мы подали на этот ресторан в суд, и им пришлось открыть перед нами двери. Но разговаривать с нами они обязаны не были. А твой отец разговаривал, не правда ли, Стив?

— Правда.

— Что и принесло тебе огромную пользу, — сказал судья. И, указав ручкой на Глорию, прибавил: — Не говоря уж о вас.

— Я знаю, — согласилась она.

— Интересно, почему вы попросили о встрече со мной? Будь мистер Уирли настоящим адвокатом, он объяснил бы вам, что я ничего для вас сделать не могу. Он говорил это?

— Говорил, ваша честь.