Джесси Келлерман - Зной

Джек Геруша важно, как раджа, восседал в углу. Его обслуживала личная медицинская сестра, кормившая старика с ложечки желе и истекавшими соком кусками персика. В отличие от прочих здешних жителей, обходившихся пластмассовыми столовыми приборами, Геруша пользовался настоящими, да еще, судя по всему, и серебряными.

Максин представилась и представила Глорию, назвав ее своим партнером.

— А я Селия, — сказала сестра. — Поздоровайтесь с вашими гостьями, мистер Геруша.

Гepyшa поднял правую руку, на которой отсутствовал мизинец, чарующе улыбнулся, согнул два из четырех уцелевших пальцев, указательный и безымянный, и показал своим гостьям средний.

После чего отдал им честь, откинулся на спинку кресла и мгновенно заснул.

Селия пожала плечами:

— Он иногда бывает большим брюзгой.

Они отошли на несколько столиков. Глория взглянула на горло старика. Он не брился — или его не брили — самое малое неделю.

Гонзага спросила:

— Сестра Ричардс предупредила вас о нашем приезде?

— Да, вы по поводу его родственника. Я и не знала, что у него какие-то родственники есть.

— А кто же его сюда поместил?

— Он и поместил. Ему надоело самому подтирать себе задницу. — У Селии приподнялся кверху уголок рта. — Теперь это моя привилегия. Он мог обзавестись персональной медицинской сестрой и остаться дома, но ему охота, чтобы его окружали люди, на которых можно орать. Три месяца назад он еще жил сам по себе. Потом с ним приключился удар — не сильный. И теперь он катится по наклонной плоскости и уже забыл половину того английского, какой знал. Еще он любит позвонить наугад по телефону и обругать того, кто снимет трубку. Ну а уж когда ему самому звонит какой-нибудь телефонный торговец, он бедняге такого перцу задает!

— Женат он был?

— Нет. Ни семьи, ни детей. У него был брат, но и тот давным-давно умер.

— Чем он занимался раньше? — спросила Глория.

— Я думаю, был ювелиром. О прошлом он рассказывать не любит, да и понять его удается не всегда. Насчет ювелира, это я сама вывела из его разрозненных замечаний. Он иногда разговаривает сам с собой. У него есть ящик с разными бирюльками, так он и с ними часами разговаривает.

— С неодушевленными предметами? — спросила Гонзага.

— Ну да, с теми, что хранятся в его комнате, — сказала Селия. И, поняв, что им хочется взглянуть на эти предметы, предложила: — Давайте сходим туда, пока он спит.

Даже не видя прочих помещений дома престарелых, Глория готова была назвать комнату Геруша огромной. Она сказала об этом Селин, и та объяснила:

— Раньше тут было две комнаты. Он оплатил снос стены, которая их разделяла. Джилл говорила, что ему могут достаться по наследству какие-то деньги, это верно?

— Возможно, — ответила Гонзага.

— Ну так он в них не нуждается.

Она открыла стоявшую при кровати тумбочку и достала из нее деревянный ящик с наклейкой НАСТОЯЩИЕ ФЛОРИДСКИЕ КЛЕМЕНТИНЫ. Ящик содержал несколько десятков обтянутых черным бархатом коробочек. В первой, открытой Гонзага, покоилась пара великолепных серег: больших, с розоватыми жемчужинами в оправе из старинного золота.

Что-то они Глории напомнили. Ну да, фотографию молодого Джозефа Геруша и его девушки, Глории Фахардо.

Ее кулон с огромной жемчужиной.

Селия начала открывать одну шкатулку за другой. Во всех лежали жемчужины — десятки жемчужин, облизываемых язычками золотистого пламени. Великолепные, чистые, казавшиеся съедобными — некоторые были размером с виноградины; в их отличавшиеся поразительной тонкостью работы оправы были вкраплены крошечные бриллианты или рубины. Жемчужины, похожие на миниатюрные надувные шары. Ящик, в котором когда-то лежали давно уже сгнившие мандарины, хранил сокровища пирата.

— Госсподи… — прошелестела Гонзага.

— Да уж, — согласилась сестра. — И кто знает, что у него в банке лежит?

Удивительно, думала Глория, как только Геруша решился держать здесь такое богатство. Персонал дома производит вроде бы приличное впечатление, но какие же нечеловеческие усилия необходимы, чтобы воспротивиться искушению прикарманить одну из этих драгоценностей. Тем более что и принадлежат-то они такому противному брюзге. А следом ей пришло в голову, что поначалу этого добра здесь могло быть гораздо больше, чем она видит сейчас.

— Когда я несколько месяцев назад звонила старику, он разговаривал со мной, как бедняк, — сказала Глория. — Еще и наорал на меня за то, что ему сократили выплаты по медицинскому страхованию.