Джесси Келлерман - Зной

Зато Реджи чувствовал себя здесь как рыба в воде. Посещение грязнющих кафешек позволяло ему с легкостью переводить разговор на его любимую тему — о том, какой у него неестественно низкий уровень холестерина. Когда-то он прочитал статью, в которой говорилось, что черные страдают от сердечных заболеваний чаще, чем белые или латиноамериканцы, и после того, как он и Глория получили результаты анализов, показавшие, что уровень липопротеинов низкой плотности у него в два раза ниже, чем у нее, с превеликим удовольствием объявил ей: «На меня ваша наука не распространяется».

Чтобы найти его сегодня, Глории пришлось потратить некоторое время. Вчера Реджи занимался ликвидацией последствий землетрясения. Ему отдали под начало отряд резервистов. Сегодня он должен был разбирать завалы в деловой части города, однако панический звонок Глории заставил его остановиться по дороге туда, чтобы позавтракать с ней.

Реджи посмотрел на часы, взял ее пальцы в свои, ласково погладил их от костяшек до ногтей.

— Я понимаю, тебе тяжело. Такое никому легко не дается.

Глории хотелось оттолкнуть его руку, но она не оттолкнула. Реджи помогал ей, и если для этого требовалось оставить его при убеждении, что ей с ним по-прежнему хорошо, то и ладно.

— Не хочешь обсудить все со мной? — спросил он.

— Не сейчас.

— Иногда это помогает, — сказал Реджи. — Выговоришься, и намного легче становится.

Реджи, пребывающий в Чувствительном Настроении. Выражение участливости, сдержанные манеры. Превосходное исполнение роли Хорошего Парня. Раньше у него необходимых для этого навыков не было. Откуда они взялись?

На миг ее посетила лестная мысль, что это результат ее длительного последействия.

Да нет, навряд ли.

После того как закончилось слушание их разводного дела, он подошел к ней в съехавшем набок галстуке и сказал:

— Черт побери, откуда мне было знать все это, Гиги? Ты же ничего мне не говорила!

Что верно, то верно. Она никогда не жаловалась, ни разу. Жалобы потребляли энергию, которой ей за проведенные с ним три года вечно не хватало. Развестись с Реджи было проще, чем устраивать каждый треклятый раз прения по поводу того, что просто изводило Глорию: его манеры будить ее, возвращаясь ночью с работы, оставлять предназначенные для стирки вещи на полу ванной, а крошки на столе, ставить свою машину так, что Глория вывести свою не могла. Неспособность извиняться. Нежелание заводить детей.

Теперь он был на восемь лет старше; отрастил усы; гладил ее по руке и вел себя очень мило. Возможно, управление полиции обучает этому своих сотрудников, проводит с ними тренировочные занятия. Стараясь изменить имидж лос-анджелесского полицейского к лучшему: сильный, вооруженный, владеющий началами психоанализа.

У нее даже мурашки по коже побежали. Предполагалось, думала она, что ты куда больший ублюдок, Реджи Солт.

Каковым он немедля себя и зарекомендовал:

— Ладно, если я тебе понадоблюсь, позвони. А сейчас мне пора убираться отсюда. Прежде всего, у меня времени в обрез. Я должен быть в Уоттсе.

— Ты же не работаешь в Уоттсе, — сказала она.

— Верно, однако теперь им понадобилось, чтобы в Уоттсе заправлял черный. Это отвечает их представлениям о справедливости.

Он допил свой кофе, постарался подманить официантку, но та уже скрылась за вращающейся дверью. Реджи встал, полез в карман за бумажником.

— Еще пару минут. — И Глория указала пальцем на его стул. — Все равно ты сейчас никуда не доедешь, Олимпийский перекрыт.

— Я доеду. — Он изобразил вой сирены. — Эта штука и на Четыреста пятой в час пик отлично срабатывает.

Глория по-прежнему указывала на стул. Реджи улыбнулся и сел.

— Как я скучаю по твоей херне, Гиги, — сказал он.

— Что мне теперь делать?

— Думаю, родственникам его позвонить. Почему бы им этим не заняться?

— У него нет родственников. Он был единственным ребенком.

— Разведен?

Она покачала головой:

— И женат никогда не был.

— Дети?

— Я же сказала, женат не был.

— Чтобы обзавестись детьми, жена не обязательна, Гиги.

— Он был не такой, — сказала она. — Ты не знаешь, каким он был. Спокойным. Он никогда…

Ей не хотелось разреветься на глазах у Реджи, поэтому она остановилась.

— Ты не знаешь, — повторила она. — Ты никогда его не видел.

— Видел, конечно, — сказал Реджи. — Я однажды заглядывал в ваш офис.

— Когда?

— Когда завозил тебе коробку со всякой кухонной ерундой. Твой штопор, салатную чашу… помнишь?