Они пошли навстречу друг другу, остановились на расстоянии двух-трех шагов. Сергей криво улыбался. Николай смотрел спокойно. Он подошел ближе, еле коснулся кончиками пальцев плеча Сергея и сказал:
– Сколько лет, старина... Вечерний костюм тебе не идет, – он поправил белый платок, торчавший у Сергея из нагрудного кармана, – платочек, усики. Ты похож на конферансье.
– Говорить гадости всегда было твоим хобби. – Сергей облизнул яркие губы, провел мизинцем по усам. – Ты похорошел, возмужал, все так же похож на римского сенатора. Седина тебе идет. – Он еще раз оглядел плотную фигуру Николая, внимательно посмотрел в глаза. – Хороший цвет лица свидетельствует о здоровой печени и крепких нервах. Ты расположен к полноте, но следишь за собой, занимаешься спортом. – Сергей сделал паузу и сжал Николаю локоть. – Диагноз верен?
Николай отстранил его руку, повернулся к столикам и утвердительно сказал:
– Может быть, сядем?
– Схватка переводится в партер. – Сергей подошел к тому самому столику, который еще раньше облюбовал Николай, и сел на его место. – Следующим номером программы: армянский коньяк и кофе. – Сергей редко интересовался желаниями окружающих, он распоряжался, и большинство людей принимали его старшинство как должное.
Николай услыхал повелительный, насмешливый голос, захотел было подчиниться, но пересилил себя и сказал:
– Шашлык и сухое вино.
Они посмотрели друг на друга. Сергей то хмурился, то улыбался, облизывал губы, блестел белыми зубами. Николай разглядывал руку, массировал ее, потом снова разглядывал.
То и дело они трогали друг друга легкими осторожными взглядами, но глазами больше не встречались, словно договорились, что, когда один смотрит, другой отворачивается.
Первым нарушил молчание Сергей. Он похлопал себя по карману, щелкнул пальцами и сказал:
– Дай закурить, Коля.
У Николая защекотало в горле: «Коля... Если бы вернуться в те молодые годы, когда я был Колей и ничего этого не было: ни подозрительности, ни дипломатии. Когда же это все мы научились дипломатии? Не помню, Сережа». Он глотнул, бросил сигареты через стол.
– Собираешься начинать все снова?
Сергей улыбнулся и, поглаживая усики, спросил:
– Так сколько же мы не виделись?
– У тебя с детства отвратительная привычка – не отвечать, а спрашивать. – Николай растерянно улыбнулся. – Еще больше ты любишь командовать.
– А это хорошо, когда люди знакомы с детства. Это как-то сближает.
– И дает право задавать праздные вопросы?
– Ты считаешь свои вопросы совершенством? – быстро спросил Сергей. – Самомнение, Николай. Я бы сказал, преступное самомнение. Мало того, ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, зачем я приехал. – Он рассмеялся.
– Точно? Ты уверен? – Николай перегнулся к собеседнику. – Ты абсолютно уверен? И зачем ты все время смеешься? Тебе же совсем не смешно. – Он откинулся на стуле и посмотрел на Сергея как бы со стороны. – Не хотел бы я сейчас оказаться на твоем месте. Скучная у тебя позиция.
– Кому не смешно, так это тебе, Николай. – Сергей сел прямо. – Я смеюсь, потому что сейчас самый счастливый час моей жизни. Позиции же мы с тобой выбрали двадцать четыре года пять месяцев и четырнадцать дней назад.
Николай хотел ответить, что это произошло раньше, наверное, еще в училище... Но в училище они уже были разными. И отличие это всегда подчеркивал Сергей, не пропуская случая показать свою силу и слабохарактерность Николая. Ну что же, слабохарактерность – понятие растяжимое, а культура и внутренний такт были определенно. В училище уже все было разграничено четко. В школе? В каком классе Сергей перешел в их школу? В седьмом. Клавдия Ивановна стала классным руководителем, в тот год и пришел Сережка Косых. Первого сентября он пришел в класс и молча сел на последнюю парту. Занял место Вальки Кочета, признанного вожака, самого сильного человека на третьем этаже. Новоиспеченные семиклассники перестали обмениваться накопившимися за лето впечатлениями и уставились на неразумного новичка. Кажется, Левка Раскин сказал ему, что лучше пересесть. Сергей кивнул и остался на месте, а в класс вошел Кочет. Несколько минут он крутился у доски, здоровался с приятелями и не замечал, что его место занято. Потом заметил, подошел к Сергею и спросил:
– Новичок? – Он склонил голову набок и добродушно толкнул его в плечо. – Я здесь сижу.
– Ладно, перебьешься.
Сергей до окончания школы сидел на этом месте. Любимыми словами класса стали «ладно» и «перебьешься». Потом их все говорили в училище, затем в партизанском отряде. Говорили все, но никто не умел их сказать, как Сережка Косых. Поэтому дело было не в словах. Он мог произносить любые слова, и люди ему подчинялись. Однажды во время дежурства Сергей посвятил Николая в свою тайну. Сначала надо принять решение, объяснял он, твердо решить, что пойдешь в борьбе до конца. Представить точно. Если споришь с начальником, представь, что ты уже на «губе». Если ссоришься с более сильным, представь, что он уже выбил тебе все зубы и сломал руку. Становится не страшно, противник чувствует твою уверенность и отступает. Главное, не бояться поражения. В результате откровений друга Николаю набили в увольнении физиономию, и он отсидел на «губе». С Сергеем ни того ни другого не произошло.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу