Джесси Келлерман - Беда

— Ну, Ив, — заговорила Кейт, — раз мой братец таааак откровенен, поговорим-ка мы с тобой напрямую. Чем ты занимаешься? Ты слесарь?

— Я работаю с душевнобольными.

— Очень кстати, — заметила мать.

Ив рассмеялась:

— У нас с Джоной много общего.

— Я так и думала, что ты подыщешь себе девицу из Йеля, — сказала Кейт. — Ведь я же говорила, милый?

— Всем известно, что выпускницы Йеля — самые красивые, — сказал Эрих.

— Неслыханное преувеличение, — отозвался Джона.

— Джооона! — одернула его мать.

— Как вы с ним уживаетесь? — спросила Кейт.

— Он мне и таким нравится, — сказала Ив, лохматя ему волосы. Другая рука тем временем предприняла новую попытку содрать с него штаны.

— Переел, — сказал Джона. — В сон клонит.

— Избыток белков, — заметил отец.

— Индейка была очень вкусная, — сказал Эрих.

— Приятно слышать. Еще пирога, Ив?

— Нет, спасибо. Все просто замечательно. Вы поделитесь со мной рецептами?

— О! — Мать совсем уж возрадовалась. — Вы сами готовите?

— Изредка. По сравнению с Джоной я дилетант.

— Джона готовит? — изумилась мать.

— И как вкусно! — Ив засмеялась, выгнула шею.

— Где ж ты научился готовить? — спросила мать Джону.

Ему удалось оттолкнуть три длинных пальца. Теперь босая нога Ив потирала его ногу.

— Я не готовлю.

— Что ты еще от нас скрывал? — наседала Кейт.

— Он слишком скромен, — сказала Ив.

— Ты скрываешь от нас еще какие-нибудь таланты?

— Он — настоящий художник, — сказала Ив. — Вы об этом знали?

— Я — точно нет, — сказала мать. И Джоне: — Такими вещами в семье делятся…

— Как насчет постыдных тайн Джоны, Ив? — предложила Кейт. — Давай меняться: мои на твои.

— С удовольствием, — сказала Ив.

— Пора убирать со стола, — сказал Джона.

— Сядь, пожалуйста! — сказала мать. — Один-то раз в году можно посидеть спокойно.

— С какой начнем? — спросила Кейт. — Предоставим выбор Джоне?

— Начнем с истории о том, как я осрамился, раньше времени выйдя из-за стола в День благодарения, — буркнул он и потянулся взять у Кейт тарелку.

— Оставь ее в покое, — вступилась мать. — Пусть ест.

— Если сам не выберешь, выберу я, — пригрозила Кейт. — А тебя никто и слушать не станет.

— Я бы вот что хотела, — сказала Ив, — расскажи мне, чего он боялся в детстве.

— С чего начать? — рассмеялась мать. — Вина, Стив?

— Нет, спасибо.

Мать налила себе полстакана, заранее улыбаясь предстоящему рассказу:

— Сейчас, глядя на него, и не подумаешь, каким он был пугливым мальчиком. Плакса-вакса-гуталин.

Ив выразила удивление.

— Правда-правда, — подтвердила Кейт. — Всего боялся: фильмов, громкой музыки, карусели. Такой был трусишка — в туалет не ходил самостоятельно.

Ив засмеялась, погладила Джону по виску. Джона уставился в тарелку.

— Мама повела нас на гастроли труппы, которая ставила «Пиратов Пензанса», — помнишь? А, Джона?

— Помню, — пробурчал он.

— Я думала, спектакль вполне подходит для детей, — сказала мать.

— Вполне, — сказала Кейт. — Только не для Джоны.

— Постановка была такая в готическом духе, темнота, призраки, паутина в зрительских рядах.

— Пираты одеты скелетами, — подхватила Кейт. — Сколько мне было лет?

— Тебе… Джоне было два с половиной, значит, тебе около восьми.

— После этого ему всюду мерещились призраки. Под окнами верхнего туалета выросла береза с черными ветвями, и на ветвях ему виделось всякое. Только присядет по большому и тут же вопит: «Караул! Пиратский король!» Только вот… — Кейт закашлялась от смеха, постучала себя по груди. — Кхаа! Ох! Только он картавил, выходило: «Каааау! Пиатски кооой!»

Все расхохотались. Ив ущипнула Джону за щеку.

— Он был лапочка , — сказала мать. — Для надежности просил Кейт провожать его в ванную и ждать, пока он не сделает свое дело.

— Нет!

— Даааа! — сказала Кейт. — Но! Делать при мне он стеснялся, просил меня залезть в душ и стоять там лицом к стенке.

— Всегда вместе, — сказала мать, — и совсем один.

Как заставить их прекратить разговор и не вызвать что-нибудь похуже? О’кей, он был трусливым малышом, но женщины семейства Стэм не люди — мины замедленного действия. Они смеются над ним, а сами в сто раз хуже.

Ему думалось, а не вмазать ли Ив прямо тут, за столом. Она же не посмеет сопротивляться, при всех не посмеет. Но ему уже случалось недооценить ее, а здесь и столовые приборы под рукой.

Снова заломил ее настойчивый палец.

— А когда он был совсем маленький… О! — вздохнула мать. — Это уж чересчур. Чересчур.