Джесси Келлерман - Беда

Неплохо.

— Неплохо. — Прищурившись, экзаменатор вглядывался в экзаменуемого. — Это вы — супердок?

— Видимо, я, — признался Джона.

— Угу! Кто б мог подумать. Что ж, поздравляю. Лети домой.

Он не полетел, он выполз, шатаясь. Обезвоживание, мигрень, блейзер придется отдать в химчистку. По крайней мере, больше ему не потрошить людей.

Войдя в квартиру, Джона испустил победный вопль, выманивший Ланса из «студии».

— Купишь мне пиццу, — сказал ему Джона.

— Усек.

Он оделся и попутно ткнул пальцем в стопку писем, которую Джона вот уже две недели как не разгребал.

Джона вскрыл конверт:

— Наверное, счет за электричество.

— Счет пришел еще в субботу.

— Извини, вечером займусь.

— Все улажено.

Джона был тронут. Поблагодарил Ланса.

— Ты вроде как был занят. Но сейчас уже проехали твою стрессо-депрессо? Мне поднадоело смотреть на твое стрессо-депрессо.

Пиццу Ланс отверг, как награду, недостойную героя. Жить надо на широкую ногу, сходить за кнышами [19] Белорусский пирожок с начинкой. от Йоны Шиммеля. Булочная была уже закрыта, однако Ланс знал ресторанчик с выпечкой, где продукция Йоны продавалась с небольшой наценкой. Оттуда, рыгая и воняя томатами, двинулись в местечко в Нижнем Ист-Сайде, знаменитое на редкость удачным дизайном: точное, от пола до потолка, воспроизведение канализационных труб города Нью-Йорка. Стены блестели потеками и многокрасочными «отложениями». Бар — цементная глыба — испускал пар сквозь якобы случайные дыры и был покрыт непонятного происхождения грязью, как и сами бармены. Заплатив семьдесят пять долларов за четыре порции выпивки, они перешли в другой бар, на этот раз в виде вьетнамской деревни, именовавшийся «Напалм». Услужливые и деликатные официантки бросались прятаться, если посетитель делал резкое движение. За щедрые чаевые Ланса поцеловали в щечку. Еще по одной. Рядом праздновали девичник жительницы Джерси, Джону попросили расписаться на левой чашечке бюстгальтера невесты. Он расписался, и его премировали ожерельем из пластмассовых пенисов. Еще по одной. Оркестр «Пьяных цыпок» верещал тридцать минут кряду, завершив выступление радикально-деконструктивной версией песенки «Мой маленький дрейдл-волчок». Ланс угостил бас-гитариста абсентом. Еще по одной. Вспышка «молнии». Еще. Джона был уже пьян, как вся университетская команда регбистов вместе взятая, а Ланс рвался домой покурить.

Кое-как они взгромоздились на верхний этаж. Ланс со своим зельем и рулоном клейкой ленты ломанулся в ванную, Джона принялся разбирать почту. Пролистал каталог Victoria’s Secret. Откуда у них его адрес? Ну что ж, он не против, приятно сознавать, что соответствуешь образу потенциального клиента. Счет за оплату обучения. Благодарственная открытка от людей, у которых Джона год тому назад побывал на свадьбе. Приглашение из местного театра. Бандероль, адрес надписан почерком матери: почему-то родители упорно пересылали ему почту, приходившую на его имя в Скарсдейл. Он просил их не тратиться на почтовые расходы. Объяснял, что не нуждается в новых выпусках школьной газеты. Но отец заявил, что вскрывать или удерживать чужую почту — федеральное преступление. От Кейт пришел забавный заголовок, вырезанный из финансовой газеты, — ПРОФЕССОР СКАЗАЛ ВСЕХ ПОРВЕТ.

Фыркая, Джона двинулся в ванную.

— Погоди… — удушенным голосом прохрипел Ланс.

— Ты там надолго?

Сквозь щели в двери пробивался дым.

Джона подергал ручку:

— Ланс?

— Я на Венере.

Дверь поддалась, с хрустом рвалась клейкая лента, дым повалил гуще, Джона чуть не прослезился. Ланс валялся в ванне, беспомощный, как перевернутый краб. В раковине пепел, долларов на восемьсот травки.

— Дверь закрой, дымок выпустишь.

Слишком поздно: серое облако перекочевало в коридор. Хорошо хоть пожарная тревога не сработала. Пока Джона воевал с оконной рамой, чтобы проветрить, он заметил, как забавно выглядит его комната, как все забавно выглядит, весь мир сквозь выгнутые и влажные стенки аквариума. Ох и словит Джона кайф!

Постанывая, он распахнул дверь квартиры, погнал дым на площадку.

На пороге что-то лежало.

Далеко-далеко, не сфокусировать взгляд. Джона прищурился, покачнулся, опустился на колени, подобрал это. Большой конверт, его имя и адрес плотным почерком. Разорвал, вытряхнул письмо, напечатанное через один интервал, и коробочку, словно для драгоценностей.

Мой самый любимый,