Джесси Келлерман - Беда

— Сможешь.

— Позволь мне…

— Извини.

— Прошу тебя!

— Извини, извини.

— Я… черт! Ладно, слушай. Ты-то думаешь, что я смогу, но последние — последние наши встречи — показали мне, что я… что я не… — Он шагнул ближе к ней. — Я не намерен бить тебя.

— Нет никакой надобности.

— И не позволю, чтобы ты себя увечила, и не стану связывать с… с этим.

— Джона Стэм, могу я вставить словечко? Ты, видимо, не понимаешь, кто я.

— Возможно, так и есть, даже наверняка так и есть, но я могу лишь попытаться объяснить, каково мне после того, что было в прошлый раз, и я — я не хочу этого. И не хочу иметь дело с человеком, которому это нужно. Мне очень нелегко говорить тебе это, и я прошу прощения за такую откровенность. Но должна же ты понять, в чем дело, что это никак не связано с тем, кто ты и какая, — ты потрясающая, ты заслуживаешь человека, который полностью отдастся тебе, на все сто процентов, кого не будут раздирать какие-то противоречия. А я сейчас не могу больше… э… втягиваться. Так обстоит дело. Ты уж извини. Теперь все понятно? — Он утер лоб рукавом.

— Отличная речь, — похвалила она. — Теперь в будуар?

— Да ты — ты меня слушала?

— Конечно, слушала, Джона Стэм. Дай мне ключи, ты не можешь вести. — Она потянулась к карману его куртки, Джона хлопком ладони закрыл свой карман. — Отлично. — И она запела «Не заняться ли нам этим на дороге?»

— Ив!

— Ты сводишь меня с ума, Джона Стэм, — пела она.

— Ив!

— Ты такой забавник, Джона Стэм.

— Поговори со мной как нормальный человек.

— Вспомни, как и где ты трогал мееееняяяя, — заливалась она, давно сбившись с мелодии.

Руки у него вспотели, и под взглядом Ив он выронил ключи, а когда наклонился за ними, она подалась вперед, они столкнулись лбами, и женщина покатилась вниз по ступенькам, хватаясь за голову и смеясь. Джона подхватил упавшие ключи и поспешно отпер дверь подъезда. Быстро, да недостаточно быстро: Ив проскользнула следом, побежала за ним по лестнице, болтая на ходу.

— Проанализируем твои чувства, — говорила она. — Как давно ты возненавидел свою мать?

Пять проклятых пролетов. Весь день на ногах, рюкзак словно камнями набит.

— Ишь как торопишься.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — сказал он. — Пытаешься меня спровоцировать. Но я все равно не ударю тебя, можешь и не стараться.

— Тебе не кажется, что ты малость опережаешь события?

— Нет.

— Я люблю тебя.

— Ты меня не лю…

Она завизжала. Так пронзительно, что Джону отбросило к стене.

— Теперь-то ты меня выслушаешь, — сказала она.

— Господи Иисусе…

— Беда в том, что ты пока ничего не понял, — сказала она. — Ты никогда не видел, что я делаю, ты не знаешь, как идеально мы подходим друг другу.

В ушах все еще стоял звон.

— Господи Иисусе, на хрен !

— Любовь всемогуща, она ослепляет. Поднимайся, мой мальчик!

Она распахнула объятия.

Он рванул прочь, перепрыгивая три ступеньки за раз.

— Джона Стэм, не беги от меня.

Ноги у него были длиннее, он оторвался от преследования, но потерял выигранные секунды, пока отпирал замок. Хотел захлопнуть дверь, и — не вышло: Ив сунула голову в щель, глухой удар по черепу, Ив рухнула в квартиру, прямо на грудь Джоне. Секунд двадцать или тридцать их обоих еще шатало по инерции.

— Какого черта ты устраиваешь!

— Я ушиблась, — сказала она.

— Что это такое? — Он отволок ее на диван. — Что это, что это, что за черт?

— Можно мне стакан воды?

— Тебе можно убраться отсюда поживее, вот что тебе можно.

— Смотри. — Она ощупала голову, на ладони осталась кровь.

— Черт!

— Я испачкаю обивку. Мне понадобится переливание крови. Врача! Врача!

Он уложил ее на пол в гостиной. Рана, как большинство скальповых: поверхностная, но сильно кровит. Джона грубо обработал рану, отчего закровило сильнее.

— Ты такой добрый, — мурлыкала Ив. — Как я люблю, когда ты меня лечишь.

Он промолчал.

— Я готова умереть за тебя.

— Никто тебя не просит.

— Все равно готова, — сказала она. — Я пошлю тебе кое-что из моего портфолио. Новый проект мы осуществим вместе. У меня есть кое-какие идеи…

Он смазал рану неоспорином. Если так будет продолжаться, пора переходить на оптовые заказы. А она все бормотала:

— Джона Стэм, у нас будут дети? Джона Стэм, хочешь меня поцеловать? Джона Стэм, мы снимем студию за городом, чтобы нам никто не мешал творить.

Закончив, он заставил ее встать на ноги. Ив все еще покачивало, особо сопротивляться она не могла. Джона вытащил ее на лестничную площадку и силой усадил на верхнюю ступеньку.