Джесси Келлерман - Беда

— Одеяло найдется? — спросила она.

По пожарной лестнице они выбрались на крышу и расстелили поверх толя фланелевый плед Ланса. Небо переполнено звездами, пищащими в жалкой попытке обратить на себя внимание — разгляди-ка их сквозь загрязненный воздух.

— Я все думала о тебе, — сказала она.

— И я тоже.

— Не знаю, как это объяснить, — сказала она.

— И я тоже.

— Не будем и пытаться.

Он кивнул.

Она сказала:

— Иди ко мне.

Плед пах пивом «Голубая лента» и отборной травкой. Джона чувствовал присутствие зрителей в соседних домах, когда Ив, прижав коленями его руки, расстегивала ему рубашку, раздвигала ширинку.

Он опускал и поднимал веки, четырехсекундный интервал, и каждый раз видел ее обновленной. Сперва — слепая, погруженная в себя в поисках ритма. Потом — словно в трансе, изгибается, приникая к его обнаженному телу. В экстазе лицо выцветает, восковеет, застывает в форме сердца, сбоку она кажется горбатой, впившийся осколок оргазма. Он потянулся к ее груди, но она, схватив его руки, сунула их себе под рубашку, ударила ими себя — вроде бы ей это нравилось; Джона послушно повторил. Сальса, снизу — гудки автомобилей. Мелкие камушки набились в волосы. Восемь миллионов пар глаз следят за совокуплением. Переливается огнями Эмпайр-Стейт-билдинг, в небе тянутся белые полосы за самолетами, ее палец у него во рту.

Она спросила:

— Ты это видишь?

— Что?

— Сколько, по-твоему, людей живет в этом доме?

— Этажей вроде семь? По пять квартир на этаже. От двух до четырех человек в квартире. Примерно сотня всего.

— Хорошее круглое число, — одобрила она. — Удобно вычислять проценты.

Он кивнул.

Она сказала:

— Из ста человек в этом здании — сколько сейчас в туалете?

Он рассмеялся, погладил ее живот.

— Охота об этом думать.

— Задумайся на минутку. У скольких сейчас секс? Как минимум у восьми.

— Ты об этом думаешь, когда бродишь по улицам?

Она кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Должно быть, мир для тебя просто сюр, — заметил он.

— Куда бы я ни пошла, — заговорила она, — я пытаюсь себе представить, что сейчас делают люди, сколько человек этим заняты. Из ста человек не менее восьми занимаются сексом и еще восемь мастурбируют. Несколько человек едят, столько же смотрят телевизор. Эти два множества отчасти перекрываются. Можно нарисовать диаграмму Венна. Одни читают, другие гладят, третьи принимают душ, кто-то в эту минуту снимает контактные линзы. Кто-то глотает аспирин или курит. Кто-то умирает, кто-то подумывает о разводе. Один человек собирается покончить с собой. Возможно, прямо сейчас, когда я об этом говорю, он уже принялся за дело, пилит бритвой запястье. Если бы гигантская рука снесла внешние стены, открыв перед нами все щели, куда люди заползают обделать свои грязные делишки, мы с тобой могли бы наблюдать за ними словно за экспонатами в музее человеческих слабостей.

Вот что мне представляется, когда я гляжу на этот дом.

Молчание. Джону передернуло.

— Тут жарко, — сказала она. — Или ты замерз?

— Нет, — ответил он.

— Я всегда мерзну. — Она натянула свой шерстяной свитер. — Плохое кровообращение.

— Я должен был бы посоветовать тебе обратиться к врачу, — сказал он, — но мы такое не лечим. Обратись к иглоукалывателю.

Позже, намного позже, когда они спустились по пожарной лестнице и вернулись в квартиру, из третьей комнаты, служившей Лансу студией, донесся какой-то звук: семисекундная песня под душем, повторявшаяся снова и снова. Джона подмигнул Ив, та захихикала:

— Не будем мешать маэстро.

— Я провожу тебя до метро.

У остановки он сказал:

— На этот раз не забуду: твой телефон.

— Не поверишь, я последний житель Запада, обходящийся без мобильника.

— Потрясающе.

— Экономия, Джона Стэм. Экономия.

Вместо телефона она дала ему адрес электронной почты:

— Честно, это самый надежный вид связи. Как только освобожусь от работы, сразу тебе позвоню.

Он продиктовал ей номер мобильного, пейджера, домашнего телефона, адрес электронной почты.

— И ты знаешь, где я живу.

Она поцеловала его в подбородок:

— Я знаю, где ты живешь.

Все тот же музыкальный отрывок еще звучал, когда Джона вернулся в квартиру. Он решил дать Лансу пять минут, а потом сказать, чтоб выключал: пора спать. Но жесткие меры принимать не потребовалось, оглушительный грохот и наступившая затем тишина решили проблему за Джона.

Вздохнув, Джона, как преданный друг, поплелся в студию.