Джесси Келлерман - Беда

— Вы здесь уже бывали.

Джордж кивнул.

— С Венди.

Джордж снова кивнул.

Джона смолк. Он не стал спрашивать, что же в итоге случилось с Венди, но понимал — ох, как хорошо он теперь это понимал — то был не рак. Сидя на твердом пластмассовом стуле в приемной, прислушиваясь к больничным звукам, которые к тому времени стали для него привычными, — писк пейджеров, скрип резиновых колес — он с огромным усилием заставил себя перебрать разговоры с Ханной о ее матери и в результате пришел к отчетливому убеждению — был ли он прав или переписывал прошлое? — что Ханна отказывалась говорить о смерти Венди не из-за горя, а из страха, как бы, узнав диагноз, Джона ее не бросил. Он покосился на Джорджа — тот постукивал по полу носками высоких шнурованных башмаков — и уверился: ему подсунули порченый товар.

Месяц спустя Джона противозаконно сдал квартиру в пятиэтажке другому арендатору и перебрался к Лансу. Из Виллиджа до больницы — сорок минут на метро, но Джона не хотел оставаться в городе, тем более в той квартире. Свои вещи он собрал за несколько часов, многие из них так и лежали в коробках. Он не дотрагивался до них с месяц, потом понял, что дело затянется, и принялся распаковывать свое имущество.

Прошло полтора года — и вот он здесь, все в той же ванной на втором этаже. Подпорки, на которых лежала стеклянная полочка, выдрали из стены, и в плитке под зеркалом остались кое-как зацементированные дыры. Полтора года; полтора года без свиданий, полтора года старения, голода, обжорства, полтора года попечения о былой подруге и попыток ее развеселить, проездные на десять поездок (не в часы пик), и кроссворды, и отрицание, и сожаление, и тщета, превыше всего — тщета, и убежище, которое обретаешь в рутине. Он так и не смог перевалить через это и жить дальше, потому что так и не понял, что же это такое. Ханна жива. Ханна обнажена. Он мылит ей спину. Он поливает ей голову.

В четверть шестого Джордж заказал пиццу. Поедая пиццу, Джона прикидывал, закончились ли поминки по Инигесу и чем. Вряд ли шумной потасовкой, они же не ирландцы. Наверное, жилье Инигесов пропитано темными ароматами католического фатализма. К чему думать об этом?

В шесть он поднялся. Нет, нет, я тебя отвезу, сказал Джордж. Джона отказался. Хотелось пройтись по свежему воздуху, размять ноги. А главное — поскорее убраться отсюда. За это желание он себя ненавидел.

— Не стоит оставлять ее одну в доме, — отговорился он.

— Пять минут, — фыркнул Джордж.

По дороге он спросил:

— Ты подумал насчет того, о чем я с тобой говорил?

— О чем это?

— Я поразузнавал. Нашел удачный вариант. Круиз. Мы говорили об этом в прошлый твой приезд.

— Не помню. (Все он прекрасно помнил.)

— Рождественская неделя. Праздничный ужин включен в цену. Круиз по Карибам. С остановками на островах и все такое.

— Звучит неплохо.

Джордж кивнул:

— Так что ты думаешь?

— Думаю, что звучит неплохо.

Джордж уставился на него и, не дождавшись продолжения, сказал:

— Ты бы мне так помог. Спать можешь внизу. Там же есть кровать.

— Угу! — коротко кивнул Джона.

— Ты ведь и так частенько к нам наведываешься, — гнул свою линию Джордж. — Днем будет приходить Бернадетта. Ты только ночи прикрой.

— У меня в это время каникулы.

— Ты это уже говорил, я тебя понял.

— Я сам хотел бы уехать.

— Потом уедешь. Всего-то неделя.

— Да, так…

— Ты сам сказал, что у тебя две свободные недели.

— Я… о’кей, но…

— Одну неделю проведешь здесь, вторую делай что хочешь. Уедешь на Новый год.

— Почему бы вам не взять ее с собой?

— Ты не хуже меня знаешь почему.

— Честно говоря, не вижу особой проблемы.

— Это же корабль , Джона.

— На борту, конечно же, есть врачи.

— Не в том дело. — Джордж покачал головой. — Мне нужно вырваться.

Джона промолчал.

— Не так уж много я прошу.

Джона промолчал.

— Если б это от меня зависело, я бы взял Бернадетту на все время, но это же невозможно, сам знаешь.

— А Рис?

Рис, тетка Ханны по матери, жила в Огайо.

— Они с Льюисом везут детей к его родителям в Делрей-Бич.

— Должен же кто-то найтись.

И тут Джордж сказал:

— Она просила, чтобы это был ты, Джона.

Вина покладиста, вина изобретательна. Она манипулирует нами, склеивает несвязанные события, ищет причины. Мертвый мужчина, больная девушка. Паровой котел вины и так уже исходил дымом, а теперь разгорелся еще жарче.

И ведь Джордж в самом деле не так уж многого просит.