Джесси Келлерман - Беда

Джона заметил:

— Мы же договорились: никаких камер в гостиной.

— Уф! — Ланс беспомощно усмехнулся. — Иммунитет?

— Где она?

— Чувак, я…

— Где?

С кухонного шкафчика подглядывал хорошо замаскированный объектив. Джона потянулся и вытащил квадратный корпус с гибким хоботом, на конце хобота — окуляры.

— Телефон давай, на хрен, — потребовал Джона. Набрал номер Виллануэвы. — Сиди тут! — велел он Лансу, который попытался было пробраться к выходу.

Виллануэва выслушала новую информацию и пообещала зайти на следующий день посмотреть съемку.

— Не сердись, чувак.

— Больше ты сюда не полезешь, — сказал Джона. — Пока я не разрешу. Усек?

Ланс кивнул.

— Все собрал, что нужно? — спросил Джона.

Ланс опять кивнул.

— Хорошо, — сказал Джона и врезал Лансу в солнечное сплетение. Тот рухнул на пол, ловя воздух ртом.

— Чууууувак!

— Нам пора, — напомнил Джона, подталкивая его носком ноги. — Здесь небезопасно.

Пятница, 10 декабря 2004

Отделение психиатрии детей и подростков,

вторая неделя

Легкое дежа-вю накрыло Джону, пока они ждали, чтобы кто-нибудь откликнулся на стук Иветты. Все тот же коридор, и так же холодно, и орет ток-шоу. Выглянула Адия все в тех же джинсах, только сверху накинула драный халат. Ее трясло, пробивал пот, она крепко прижимала к себе маленького Маркиза и злобно таращилась на Иветту, не замечая ни Джону, ни Сулеймани.

— Я позвонила тому человеку, которому вы советовали, а он ничего не стал делать. — И она принялась бранить Иветту, а Сулеймани с Джоной тем временем проскользнули в квартиру.

ДеШона сидела на полу, поджав под себя ноги, волосы собраны в тугие ровные косички. Она-то заметила врачей — и уставилась в стену.

— Не скучала без нас? — спросил Джона.

Девочка покачала головой.

— Правильно, — сказал он. — На твоем месте я бы тоже без меня особо не скучал.

Уговорить ее обернуться к ним — а тем более отвечать на вопросы — оказалось непросто. Еле-еле Сулеймани выяснил, что тетушки уже неделю нет дома и Адия провозгласила себя главной.

— Куда она отправилась? — спросил Сулеймани.

ДеШона поглядела на него как на безнадежного дурака.

В соседней комнате Адия уже громко выкрикивала: Так твою мать! Так твою мать!

— Если ты хочешь что-то нам рассказать, мы затем и пришли, чтобы тебя выслушать, — напомнил Сулеймани.

ДеШона в упор посмотрела на Джону:

— Ничего не хочу.

Сулеймани поднялся:

— Схожу-ка я к Иветте. — Он подмигнул Джоне и прикрыл за собой дверь, хоть сколько-то приглушив разгоравшийся в соседней комнате непристойный скандал.

— Во орет, — прокомментировала ДеШона.

— Как ты к ней относишься? — спросил Джона.

— Я ее ненавижу. — Девочка утерла нос рукавом. — Хоть бы она сдохла.

— Похоже, у тебя немало таких знакомых.

ДеШона кивнула.

— Она курит при тебе?

— Ага.

— Тебе есть к кому пойти, когда она такая? — спросил Джона. — К подружке, например?

ДеШона пожала плечами.

— Я пришел сюда, потому что беспокоюсь о тебе. Мы все беспокоимся. Мы пришли сюда только затем, чтобы повидаться с тобой. Вот нас уже трое, кто думает о тебе. Может, ты и не догадывалась, но, честное слово, я всю эту неделю думаю о тебе.

— Ага, конечно.

— Считаешь, я в вонючем лифте просто так катаюсь, для удовольствия?

Она слегка усмехнулась. Оценила его старания.

— Я бы лучше сунул голову мартышке в зад.

— Пойди и сунь.

— Пойду и суну.

— Прям сейчас пойди и сунь.

— Непременно. И твою голову тоже засуну в мартышкин зад.

— Нет!

— Тебе сразу станет лучше. Там, в заду у мартышки, тепло, приятно.

— Фу, нет ! — Она захихикала. — Иди в жопень.

— Неплохой у тебя словарь, — оценил он. — Пари держу, я бы многому мог у тебя научиться.

— Еще бы, — сказала девочка. — Научился бы.

Похоже, Иветта надавила не на ту кнопку, поскольку, попрощавшись с ДеШоной и выйдя в соседнюю комнату, Джона застал соцработника и психиатра в бедственном положении: Адия во весь голос поносила социальные службы, прерываясь, лишь чтобы сплюнуть в салфетку. Иветта пыталась объяснить, что работает не в районной соцслужбе, а в больнице, но Адия обозвала ее мошенницей, а Сулеймани террористом и принялась размахивать младенцем, словно магическим жезлом. Так, размахивая младенцем, она вытеснила их в коридор, непрерывно вопя: Пошли вон, прочь отсюда!

Она и в лифт впихнулась вместе с ними, вышла с ними из здания, прошла через двор, осыпая их все более изощренными ругательствами. Джона тревожился, как это они оставляют ее на холоде с младенцем, но Сулеймани и Иветту это мало волновало: им бы удрать поскорее.