Полина вытянулась, ссутулилась и веселее не стала. Она стеснялась длинных рук и ног, втягивала голову в плечи, говорила мало, подругу имела всего одну. Училась без всяких проблем, но общественной активностью не отличалась. Посидит у подружки, Бэллы Казаковой, - и домой, валяться на диване с книгой или что-нибудь рисовать черным фломастером на грубой упаковочной бумаге. Только однажды среди громоздящихся черных бликов мелькнуло солнечное пятно - золотая рыбка...
Андрей Дмитриевич теперь виделся с Рассадом редко. Остались неизменными лишь ритуальные выезды на рыбалку. Добычи привозили мало. "Мы же не воевать ездим. Важна не победа, а участие", - объяснял Ласточкин. Полина рассматривала трофеи с печалью и разочарованием. А потом стала проситься взять её с собой. Выбрав не дальний маршрут, девочку повезли на Плещеево озеро. Она целый день не отходя просидела у воды, следя за поплавками, и ни за что не хотела идти спать в уютный вагончик спортивной базы. Друзья переглянулись, Андрей недоуменно пожал плечами. Рыбалка - не самое популярное занятие у десятилетних девочек.
Наконец, Полина призналась:
- Вы надо мной не смейтесь. Я знаю, - золотые рыбки только в сказках водятся. Но я все равно буду ждать.
- И вовсе ничего смешного нет, если человек хочет загадать какое-нибудь желание, - спокойно возразил дядя Кир. - Вот я чуть постарше тебя, и всякий раз, как увижу - звездочка падает, - тут же загадываю.
- А что? Что загадываешь? - Глаза Риты блеснули живым любопытством.
- Да как тебе сказать... Когда был пацаном, очень хотел иметь перочинный ножичек со множеством всяческих там раскладных штучек. И все время о нем думал. До сих пор не успеваю загадать ничего другого - все по привычке: "ножичек с прибамбасами".
- И до сих пор его нет?
- Давно получил. И не один.
- Только зачем теперь, да? Ведь у тебя пистолет есть и точилка для карандашей механическая.
- Верно, детка, - вмешался Ласточкин. - Все так хитро устроено, что загаданное получаешь, но уж после того, как расхочешь...
- Надо хотеть самое главное, что всегда нужно. - Полина явно не собиралась выдавать свой секрет. - А вот я стихи про золотую рыбку запомнила. Не Пушкина, другого. Эта рыбка ничего не делала, только звучала, как музыка, и всем приносила счастье... Я её жду.
После этого случая Андрей Дмитриевич сочинил песенку на слова Бальмонта и подарил дочке ко дню рождения круглый аквариум с парой чудеснейших золотых рыбок.
Полина печально посмотрела на тыкавшихся в стекло глазастых красавиц и печально произнесла:
- Чего их мучать, лучше в озеро выпустить...
Непонятная росла девочка. Активную, энергичную Валентину зачастую раздражала её замкнутость. Порой она и не знала, как подступиться к дочери, подсылая в качестве парламентария Андрея.
- Там у Рясковых, кажется, банкет. Сюда слыхать, - кивнул Андрей Дмитриевич на потолок. Этажом выше жил одноклассник Риты.
- Дискотека. Валерке тринадцать исполнилось, - не отрываясь от учебника немецкого языка, пояснила Полина.
Ласточкин присвистнул:
- Оригинальное хобби. Сейчас все в английский уперлись.
- При чем здесь хобби? Интеллигентный человек не имеет права отрываться от своих корней. - Она упрямо замолчала.
Ласточкин приумолк, размышляя, что имела в виду эта странная девочка. Свитер удручающего вида: обвислый, серый, волосы связаны кое-как, ноги в шлепанцах на шерстяной носок деревенской вязки. Наверху идет пляс, кипят любовные страсти, а она выписывает неправильные немецкие глаголы в узкую разлинованную тетрадь.
- Тебе лучше заниматься по хорошему лингофонному курсу, - посоветовал Ласточкин. - Я принесу.
Полина повернулась к отцу.
- Не темни. Я все знаю и не понимаю, из-за чего взрослые столько хитрят и наворачивают целую гору всяких глупостей. - Она в упор смотрела на отца исподлобья своим пристальным, казалось, насквозь все видящими фиалковыми глазищами.
- Мы никогда не врали и не пытались внушить тебе, что я биологический отец. Глупо... - Ласточкин пожал плечами. - Не знаю, как надо любить родных детей, но я сильнее не умею. Ты - моя. Вот и все.
- Ты тоже, папка, мой. Самый настоящий и самый единственный. Но... Ведь был ещё кто-то... И я знаю, кто. Урмас - наполовину эстонец, наполовину - немец. Его мама любила фашиста и родила мальчика. Их очень стыдили. Тогда было такое время. Наверно, он поэтому и вырос злой и чужой. Мне мама это сказала, чтобы я никогда ни о чем не жалела. А я, наоборот, стала его жалеть... Нет, ты не подумай, мне чужой дяденька совсем не нужен. Ни про него, ни про того фашиста-дедушку я ничего знать не хочу... - Полина поджала губы и опустила глаза.
Читать дальше