Ласточкин опешил от неведомой щемящей радости, когда незнакомая девочка, едва глянув на него исподлобья, постановила: "папа". И забралась на колени. Потом, правда, брякнула подъездная сплетница тетка Клава гулявшему с девочкой Ласточкину: "Вот Валька-то умная! С пеленок дитя научила - чуть мужик рядом объявится, сразу - "папа"!" Ласточкин только поморщился и больше на площадку у дома с дочкой не выходил. А потом и вовсе перебрались они на соседнюю улицу в новую двухкомнатную квартиру.
Их считали образцовой семьей - все красивые, нарядные, ухоженные, в доме - сытно, ковры да хрусталь, в детсаду Полина самая примерная и способная, лучше всех стихи запоминает и песни. Только исполнять на утренниках стесняется, и вообще не очень общительная, молчунья.
- Дочка в меня. Я тоже не больно разговорчив. У нас за всех Валюшка, как по радио, вещает, - отшучивался Андрей Дмитриевич. - Три программы, новости плюс концерты.
В конце августа 1977 года Андрей Дмитриевич пришел домой с запозданием и, предвидя упреки жены, с порога заявил: "Я в столовой обедал, борщ не грей".
- И не собираюсь. У нас сегодня торжественный ужин. Иди в ванну, куревом просмолился. Голубую индийскую рубашку на кнопках надень и серые брюки. - Чмокнув мужа, Валя поторопилась в спальню. - Сюда пока не заходи. Мы сюрприз готовим.
Освежившийся и переодевшийся в праздничное, Ласточкин обнаружил накрытый в гостиной стол, подсчитал приборы - гости вроде не ожидались. Он сел у телевизора, но включать не стал, задумался: и откуда Валя могла узнать? Приказ о назначении майора Ласточкина в Афганистан был официально оглашен час назад в кабинете начдива. Может, почувствовала? Пирог загодя поставила?
Послышался смех, двери в спальню распахнулись и на пороге появилась Полина в школьной форме, белом фартуке, с портфелем и грандиозным капроновым бантом.
- У меня ещё колготки белые будут и букет... - Сразу заметив озабоченность отца, девочка бросилась к нему. - Не дрейфь, папка. Я тебя огорчать не буду. Больше всех стану пятерки носить... А ты за это меня на рыбалку возмешь.
Андрей Дмитриевич прижал бросившуюся ему на грудь девочку. Из-за торчащего банта обменялся долгим виноватым взглядом с Валей. Та сразу поняла и как подкошенная рухнула на стул.
В последовавшие два года они пробовали устроить свою жизнь по-всякому: то оставив Полю бабушке, переселились вдвоем в Кабул. Только и там Валя редко виделась с находившимся на отдаленных позициях мужем. Взяла к себе дочь, а через полгода вернулась вместе с ней домой. Страшно там и противно, никаких денег не захочешь. Живешь за решетками и заборами, как в зоопарке, ещё под охраной бэтээров. Если кого из местных встретишь, так лицо поднять страшно - ненавистью, как кислотой, того и гляди плеснут. А уж сколько цинковых гробов на родину переслали, лучше не вспоминать.
Андрею везло целых четыре года, хотя он и лез в самое пекло. А вскоре после того, как Ласточкину было присвоено звание генерала, доставили его в Москву спецрейсом на носилках, без сознания, прямо в Бурденко. Врачи обещаниями не радовали, но Ласточкин выкарабкался - контузия, конечно, ампутация левой ноги и почки. Только это, считай, чудо, если учесть, из какого кровавого месива откопали солдаты раненого командира.
Стал генерал Ласточкин инвалидом войны, орденоносцем-героем, но дома не засиделся. Хорошие руководители и специалисты везде нужны. Тем более, на "военке", да ещё с таким опытом и послужным списком. Доверили Ласточкину весьма ответственное предприятие, предупредив о строжайших правилах соблюдения секретности и важности производства. А он и обрадовался поспешил голову проблемами трудного производства забить. Чем меньше о личной жизни думаешь, тем лучше.
Не сложилась она, а как из окружения проблем выбраться - не ясно, - не на фронте. Рядом - любимая женщина, молодая, горячая. Врачи говорят: восстановить половые функции, товарищ генерал, можем только частично. Скажите спасибо, что при таком ранении хоть что-то в штанах осталось.
Он предложил жене: "Ты за меня, Валя, не держись. Если хороший человек попадется - не отталкивай. Другом и помощником я сколько потроха выдержат, при вас останусь. Полюшке всегда отцом буду".
Она зарыдала, обнимая колени мужа, поливая слезами трикотажные спортивные брюки, скрывавшие ещё не оформившуюся культю:
- Тебя люблю. Никого другого на дух не надо. Кобелей полно, любимый мужчина - один.
Жизнь в семье вроде пошла по-старому. Только не все раны, видать, затягиваются. Не мог отделаться Андрей Дмитриевич от чувства, что тяготит он Валю, заставляя скрывать и прятать от него часть своей женской жизни. То она на какие-то культпросветсеминары в Москву зачастила, то в турпоездку по соцстранам отправилась, а после вся группа, чрезвычайно в путешествии сдружившаяся, в ресторане регулярные встречи наладила. И мужской голос, молодой, бодрый, Валентину Федоровну нередко к телефону спрашивал.
Читать дальше