Дэвид Сэперштейн - Кокон

Доктор Морис Фелдман сидел в своем автомобиле и ждал доктора Фреда Бридлоува. Он позвонил своему коллеге и попросил его приехать к половине шестого вечера в госпиталь. Думы о случае с Финли, не покидали его ни на минуту: Каким образом произошло это чудесное выздоровление? Но это было больше, чем выздоровление. Он опять посмотрел через микроскоп на предметное стекло. Кровь Джо Финли была превосходна. Никакой болезни, ни малейшего намека на посторонние тела. Отличной формы клетки. Он был уверен, что было еще что-то, но никак не мог ухватить это. Итак, Фред Бридлоув должен был тоже посмотреть, потому что Фред был вершиной numero uno во всем, что касалось лабораторной работы в гематологии. Фред обязательно найдет ответ.

Марие Амато наконец высказала вслух то, о чем другие только думали. Она сидела около бассейна с Андреа Ханкинеон. Их мужья выбрались из бассейнга и вытирались. Поль Амато прокричал свою насмешку четверым мужчинам вслед, когда они повели симпатичную молодую девушку за строение «Б». Теперь группа возвращалась и девушка собиралась уехать. Марие взглянула наверх и увидела Алму и других жен, глядевших с террасы. Потом мужчины опять быстро двинулись к строению «Б». Она также заметила, что подручный управляющего строительством, как будто, следил за ними.

— Эти старики становятся что ни день все более странными, — сказала Марие.

— Я рада, что ты это высказала, — заметила Андреа, — по-моему, они свихнулись.

Поль Амато улыбнулся и поддразнил жену.

— Неужели ты не дашь четырем старым парням повеселиться? Это никому не принесет вреда.

Мария немедленно перешла в наступление.

— Никому не принесет вреда? А ты видел, как их жены смотрели на них?

— Нет… Бедные старые парни… Не додумались позабавиться подальше отсюда.

— Ты невозможен… такой насмешник… подумай об этих женщинах. Для них это так унизительно.

Франк Ханкинсон никак не отреагировал. Он знал Бена Грина, и был уверен, что тот не из тех, кто стал бы выставлять напоказ волокитство тем более перед женой. Он также знал, что остальные трое тоже были солидными и очень рассудительными людьми. Нет, тут происходило что-то иное, и прошлое Франка, который долгое время был репортером, прежде чем стал компаньоном на радиостанции в Сент-Луисе, подтолкнуло его к решению провести свое собственное небольшое расследование. Когда он увидел Валли, направляющегося прямо к конторе, он последовал за Валли в кабинет мистера Шилдса.

Берни, Арт и Джо сидели спокойно, пока «Манта III» проплывала вдоль дамбы и поворачивала на север к Майами-Бич. А Бен Грин заканчивал свой разговор с Мэри по радиотелефону.

— Это деловое соглашение, милая, ничего более. Все, что нужно это проверить корабль. Мы хотели сделать вам всем сюрприз, поэтому не говори ничего женам моих друзей, если это возможно, Скажи им только, что мы вернемся поздно к ужину. Скажи им, что это все дела. Пока, любимая.

Он отключился раньше, чем она смогла что-либо ответить. Он чувствовал себя виноватом, зная, что Мэри расскажет всем остальным все, но это как раз входило в его планы. По крайней мере, они не будут беспокоиться, пока их мужья будут отсутствовать. Он не знал, что женщины видели, как они раньше, до отплытия разговаривали с девушкой на автостоянке в этот день. Теперь Мэри была убеждена, что мужчины отправились на встречу с девушкой и ее пожружками, чтобы воспользоваться своими новообретенными сексуальными возможностями.

Бен подошел к Джеку Фишеру и остановился около него. Ему все больше нравился этот молодой худощавый капитан зафрахтованного судна.

— У вас наверняка была очень интересная жизнь в эти последние недели.

Джек, довольный, что (для разнообразия) находится среди своих, усмехнулся.

— «Интересная» — это не то слово, мистер Грин. Это было совершенно сверхъестественно, и, правду говоря, я никогда не был так увлечен за всю свою жизнь. Люди эти — хорошие, и они, будьте уверены, знают много такого, что мы и представить себе не можем. Правда все это несколько перепутало мою личную жизнь, но я действительно чувствую себя удостоенным чести участвовать во всем этом.

Бен его понял и согласился. Теперь и они становились частью всего этого. Но какой частью! Это нужно было определить в тот же вечер. Он вернулся к своим приятелям. Пора была начать.

Бен заговорил первым.

— Я хотел бы предварить наш разговор, сказав о своих ощущениях о том, кто мы, где мы… и почему. Если вы не возражаете, я думал об этой речи с того момента, когда мистер Брайт сообщил нам, кем мы стали и кем останемся.