Дэвид Сэперштейн - Кокон

Танцевали несколько пар. Они танцевали фокстрот под песню Френка Синатры. Было похоже, что все находились в танцевальном зале конца сороковых годов, когда пары неторопливо двигались под музыку. Это были пары, которые, большей частью, прожили всю жизнь вместе. Они знали, что такое любовь и дружба и, хотя общество вытолкнуло их на полуостров Флорида, они были довольны и жили в согласии друг с другом. Активные и лихорадочные дни борьбы за лучшую жизнь и воспитание детей прошли. Музыка была теплой и неторопливой. Она отражала их жизнь.

Бен Грин и Арт Перлмач сидели молча, глядя на про исходящее. Их жены ушли на кухню помочь приготовить кофе и пирожные.

Бен заговорил тихим печальным голосом.

— Взгляни на нас, Арт, — он сделал жест в сторону танцующих. — Неправильно таким образом отделять нас от общества. — К этой теме Бен возвращался неоднократно в последние дни.

Арт кивнул.

— Правильно, дружище, но что же ты можешь поделать? Ведь это обычаи нашего общества… как говорят, старые бесполезны. Все молодо… молодо, молодо… — Его голос затих,

— Черт возьми! — воскликнул Бен. — По правде говоря, я чувствовал себя прекрасно, когда мы подгоняли этого ублюдка Шилдса, чтобы заполнить бассейн.

— А, это было замечательно, должен с этим согласиться.

Бен продолжал:

— Я думаю о том, чтобы поговорить с Шилдсом по поводу беспорядка со строением «Б». Я считаю, что мы имеем право знать, когда его строительство будет закончено.

— Я согласен, — ответил Арт, — его не будет здесь до конца недели, но мы можем встретиться с ним в понедельник утром до нашей игры в карты.

— Хорошо. Надо только не вовлекать Джо Финли в эту встречу, так как нам еще может понадобиться мистер Бознер из канцелярии Генерального прокурора.

Берни, который до того не вмешивался в разговор, согласился с этим.

Закончилась песня, и танцующие пары вернулись на свои места. Бен и Арт придвинулись ближе к Джо и рассказали ему, что они собирались сделать. Он тоже считал, что это хорошая идея. Заговорил Берни Льюис:

— Я считаю, что завтра мы должны там все осмотреть. Мы будем иметь лучшее представление об объеме оставшихся работ и сможем противостоять Шилдсу, имея факты. — Все опять согласились. Четверо мужчин договорились встретиться назавтра в семь часов утра, чтобы осмотреть строение «Б».

Амос Брайт смотрел, как погасли огни в комнате отдыха строения «А». Он повернулся к Джеку Фишеру.

— Они ложатся спать. Вы можете отправляться через двадцать минут. Хочется быть уверенным, что мы абсолютно понимаем друг друга.

Джек приготовился выслушать очередное наставление.

— Мистер Брайт, я обещал вернуться завтра утром перед восходом солнца, и я буду здесь вовремя. Джудди ничего не узнает об этом месте.

— И вы ей скажете, что на несколько ближайших месяцев зафрахтованы подводной экспедицией, занятой поисками сокровищ. Убедитесь, знает ли она что вы будете находиться в море целыми неделями. Я не хочу, чтобы она начала что-то подозревать, и уж тем более не хотел бы, чтобы оно стала выяснять что-либо насчет этого места.

Джеку было обидно, что с ним обращаются как с ребенком. Конечно, Амос знал, что он ничего не скрывает. Все, что ему надо было сделать — это прочитать мысли Джека.

— Гарри привел ваш автомобиль из порта. Он стоит за зданием. Ключи в солнцезащитном щитке, и бак полон бензина. Желаю хорошо провести время. Увидимся завтра утром. — Амос встал и пошел к двери комнаты Джека.

— Спасибо, — сказал Джек. На этот раз в его голосе не было сарказма. Он понимал сложность возникших для антаресцев проблем с коконами. — Я надеюсь, вам удастся победить влагу.

Амос остановился у двери и посмотрел на Джека.

— Спасибо, Джек. Я не уверен, что нам это удастся, но мы должны испробовать все известные нам способы. Я ценю ваше участие. — Он вышел, оставив дверь открытой.

Через десять минут Джек выезжал с территории антаресского комплекса. Он выехал на Федеральное шоссе номер 1, и по нему проехал три мили на юг к своему дому около торгового центра Кенвуда, где стояли аккуратные домики, утопающие в садах. Он завел автомобиль на свою стоянку. В его доме горел свет, и, когда он подумал об ожидающей его Джудди, его сердце замерло. Он отчетливо понимал, что его чувство к ней глубокое. «Спокойнее», говорил он себе, прыгая через две ступеньки. «Она — тип женщины, ищущей замужества, а ведь ты сейчас никак не тип мужчины, ищущего возможности жениться».