Патруль подходил к складам. Три корпуса стояли посреди редкого леса. Издалека склады напоминали торговый центр, только без рекламных вывесок и частой парковочной разметки на заасфальтированной площадке перед ними. Сиротой на фоне металлокаркасных гигантов выглядело здание «дежурки» – одноэтажный кирпичный пережиток из далёкого прошлого базы. У «дежурки» была деревянная входная дверь, несколько небольших окон с облупившейся краской. Оголившаяся древесина старых окон давно посерела. Кирпичные стены метровой толщины долго остывали зимой и медленно нагревались летом. А сейчас, с наступлением ночной прохлады, дежурка ещё хранила тепло жаркого дня, и поэтому спать в ней было куда приятнее, чем в зябком помещении патрулей на складе. Но сон был недоступен ни для Коваля, ни для Вавилова.
Дорога, по которой шёл патруль, как и площадка разгрузки перед складами, освещалась фонарями. Свет был холодным, без жёлтых оттенков. Один из фонарей стоял прямо у курилки. На плече у Вавилова затрещала рация, нарушая трели сверчков и нудное жужжание мелкого гнуса:
– 904‑й 103‑му…(шипение)…103‑й 904‑му: 540!
Перекличка проводилась раз в 30 минут по радиосвязи. Она тоже стала для Коваля обычным действием – тем, что не пытаешься усиленно держать в памяти. «Интересно, а сколько здешних вещей для него привычны?» – подумал ефрейтор, смотря на Вавилова, достававшего из пачки сигарету.
Рация вновь затрещала:
– 903‑й 103‑му!
Широкоплечий сержант, не вынимая «сигу» изо рта и не гася пламя зажигалки в правой руке, левой, будто играясь, небрежно придавил кнопку на рации:
– 103‑й 903‑му: 540!
После этой фразы, подпалив конец сигареты, он смачно затянулся дымом.
Динамик опять заговорил:
– 908‑й 103‑му…(шипение)…103‑й 908‑му: 540!
Вавилов выпустил из лёгких табачный дым серией колечек, затем стряхнул пальцем пепел и обратился к напарнику:
– Ковыль, ты чё собираешься после «восьмидесятки» делать?
Коваль, рассматривая небольшое облако мошек, клубившееся в свете фонаря у стены «дежурки», ответил:
– Особо не думал. Наверно, в универ пойду, у меня ведь будут льготы при поступлении. Так обещали… вроде.
Приподнимая за наплечные лямки бронежилет, чтобы хоть немного расслабить ноющую спину, Коваль заглянул в дежурку через окно: «Никого нет».
– И на кого? – Вавилов глубокой затяжкой притянул тление ещё ближе к фильтру. – На кого поступать?
– На врача, может. Или на бухгалтера, – пожал плечами ефрейтор.
– Хех, – хохотнул сержант, отправляя бычок в урну, – бухгалтер!
Рация протрещала голосом разводящего патрулей:
– 103‑й принял, в эфире.
Коваль поправил скатывающийся с плеча ремень своей винтовки, затем задал похожий вопрос сержанту:
– А ты что потом делать будешь?
Вавилов мотнул головой в сторону дороги, уходящей от складов обратно к локатору №2, намекая на продолжение обхода:
– Домой вернусь.
Рация вставила своё слово:
– 900‑й 103‑му!
Сержант спокойным голосом продолжил:
– И куплю квартиру. Четвёртый год на базе всё же, есть на что. Подкопил, мля.
Голос из рации прозвучал настойчивее:
– 900‑й 103‑му, ответьте!
Сержант резко остановился, наклонил голову к рации. Перехватив удобнее автомат, он прикрикнул:
– Ковыль! Бери ствол в руки, сейчас сбор, походу, будет! Складские зазевали перекличку, походу!
– Бааалиииин! – измотанный летней духотой и мозолями на ногах из-за постоянной ходьбы Коваль заскрипел от досады зубами.
«Вот чёрт! – гневно кричал про себя ефрейтор. – Сейчас опять нас задрочат тренировками до утра. И из‑за кого?! Может из-за какого-нибудь тупорылого срочника, что первый день в карауле? Нет! Их тут нет! Из‑за контрактников! Контрактников, блин! По-любому заснули, суки! Готов поспорить!»
– Всем постам, к бою! – очнулась рация. – Сбор! Сбор! Сбор! Добраться до ближайших оборонительных пунктов! Ждать дальнейших приказов! Отвечать только на свой позывной!
Сержант пробубнил под нос:
– Мы здесь, так-то, на своём пункте.
Он обернулся и посмотрел на «дежурку». Рация плевалась частым прерывистым шипением: звуки начала и окончания сообщений в эфире на другом канале связи. Происходило это где‑то поблизости – кто‑то суматошно вёл переговоры в радиусе трёх километров по защищённому каналу.
«Бах‑бах‑бах!», – со стороны складов стал доноситься шум боя. Рокот выстрелов, похожий на звук отбойного молотка, испортил тишину ночи. Звон разбитого стекла донёсся от правого корпуса. Коваль почувствовал, как его ноги немного подкосились от страха.
Читать дальше