Дэвид Моннери - Боснийский ад

— Там раньше был мост, — сказала она.

— А перебраться можно будет?

— В этом месте тяжело, — сказала Нена. — Течение здесь сильное, почти водопад. Надо далеко внизу обходить.

— Значит, остается Лестница.

— Другого пути нет.

Они сошли с дороги, побрели лугом, взобрались на поросший деревьями гребень и спустились вниз в еще одну расщелину между скал. Эта расщелина оказалась еще круче, глубина снежного покрова резко менялась, и идти приходилось очень медленно. Дохерти разрывался между восхищением этой зимней красотой и проклятьем из-за трудностей пути.

Через час, растянувшийся в их сознании в три, они оказались у вершины Лестницы. Водопад, несомненно, оглушительный весной, сейчас едва был слышен за ветром, и не без причины. На самом деле падали лишь струйки воды, а остальное замерзло на лету, дожидаясь весны, чтобы освободиться.

Сама по себе Лестница выглядела не так страшно, как ожидали сасовцы. Рядом с водопадом в крутом склоне размещались плоские камни, и хотя некоторые из них были определенно скользкие, а скольжение здесь могло окончиться фатально, почти вдоль всего спуска можно было за что-нибудь да придерживаться. А через каждые двадцать ярдов размещались большие выступы для отдыха.

Конечно, спуск по такому пути с грузом на горбу никому бы не показался развлечением, но после того, чего они насмотрелись за день, можно было радоваться уже хотя бы тому, что они живы и здоровы.

Хаджриджа находилась уже футах в двадцати от подножия, когда снизу послышался голос.

— Продолжайте спускаться, но руки держите подальше от оружия, — предложили на сербскохорватском.

Крис быстро перевел приказ, да и в любом случае никто бы из них не рискнул открыть огонь по предполагаемым друзьям, которых, правда, они еще и не видели.

— Если бы не женщины, вы бы уже были мертвы, — жизнерадостно проговорил тот же голос.

Только когда они закончили спуск, из-за нависающего валуна вышли трое мужчин. Каждый держал на изготовку автомат Калашникова.

— Юсуф! — сказала Хаджриджа, разглядев лицо мужчины постарше. — Можешь опустить оружие.

Мужчина ошеломленно всматривался в нее с минуту, а затем наконец узнал.

— Хаджриджа Меджра? Я тебя в этой экипировке и не разглядел. Да откуда же ты взялась?

— Из Сараева. А Нену ты знаешь.

Глаза Юсуфа еще больше расширились.

— Еще бы, конечно! А командир знает, что вы здесь?

— Мои дети, — спросила Нена, перепуганная до смерти, — они... с ними все в порядке?

— Да-да, насколько я знаю. У моего парня была ветрянка, но...

От облегчения Нена чуть не потеряла сознание.

— Где Рив? — спросила Хаджриджа.

— В штабе, я полагаю.

— А где штаб-то? — терпеливо спросила Хаджриджа.

— А сначала скажи мне, кто эти люди, — заупрямился тот.

— Англичане. Друзья Рива.

Лицо Юсуфа осветилось радостью.

— Прекрасные новости, — сказал он. — А он знает, что вы должны были прибыть?

— Нет, но если ты отведешь нас к нему...

Нена Рив широким шагом целеустремленно шла по городу, в котором она выросла, к дому на холме, где она родилась. С наступлением сумерек туман густел, но, насколько она могла рассмотреть, город практически не изменился. Война не оставила тут никаких шрамов, по улицам гуляли люди, а двое оказались знакомыми. Но она торопливо прошла мимо — меньше всего сейчас хотелось ей останавливаться и вступать в разговоры и объяснения.

В родительском доме огни не горели, но сам по себе дом выглядел как обычно. Она толчком растворила парадную дверь и ощутила на лице тепло обитаемого дома. На задах, в кухне, звучали голоса, детские голоса.

Она секунду постояла перед дверью гостиной, собираясь с духом, затем тронула ручку и шагнула через порог. В свете одинокой керосиновой лампы к двери повернулись четыре лица — отца, матери, сына и дочери. На мгновение повисла тишина, а затем дети хором закричали:

— Мама!

В другом конце города в задней комнате гостиницы «Юность», превращенной в штаб-квартиру милиции Завика, Джон Рив и два его приятеля-офицера сосредоточенно изучали карту.

— Привет, Рив, — донесся от дверей знакомый шотландский выговор.

Рив обернулся с выражением крайнего изумления на лице.

— Господи Иисусе, — сказал он, — а вот и кавалерия подоспела.

Дохерти усмехнулся. Рив хоть и обходился без мундира, но, судя по всему, был жив и здоров. Оружия нигде не наблюдалось, но выражения лиц этих двух молодых людей, карта на столе и карты на стенах... все это походило на штаб подразделения, которое хорошо знало свою задачу. И это даже близко не походило на лагерь Брандо из «Современного Апокалипсиса», хотя Дохерти и готовил себя к худшему.