Тем не менее они принялись готовить тягач к выезду. Часам к двенадцати стало уже понятно, что никакого выезда не будет и сегодня. Зашел старик Гец, постоял в воротах и, ничего не сказав, сделал неопределенный жест своей единственной рукой, снова направляясь во двор. Терцев с Ветлугиным переглянулись. В глазах у каждого читалось только одно: сейчас или никогда.
– Пора! – тихо, но внятно проговорил Терцев. – Прямо сейчас.
– Приказывайте, командир! – распрямился во весь рост Ветлугин.
Выглянули во двор. Между ангарами маячила спина неспешно удалявшегося от них Геца. Двое охранников сидели в тени под забором и о чем-то переговаривались с беспокойным видом.
– Берем пустые бочки и несем через дорогу, – распорядился Терцев.
До сих пор не посвященный в планы побега Васька потащил бочку легко и непринужденно. Охранники от забора глянули на появившихся с бочками из ангара танкистов, перевели взгляд на ушедшего вперед старика-мастера. Все выглядело так, будто пленные по распоряжению Геца перемещаются с поклажей вслед за ним из одного ангара в другой. Терцев и Ветлугин, в прилипших от напряжения к спинам комбинезонах, шли через двор, стараясь не торопиться. Одно неловкое движение, малейший шум, чей-то окрик или вопрос или просто кто-то споткнется, шаркнет погромче подошвой о камни – и Гец обернется, тут же поняв, что за его спиной происходит побег. Пот струился по лицам. Хотелось спрятаться за этими бочками, которые они несли, прикрыться ими. Хоть это ничего и не давало.
Охранники поднялись, закинули винтовки за плечи и ленивой дежурной походкой начали движение через двор по направлению к воротам ангара, в котором стояла «тридцатьчетверка».
«Сопровождают, все правильно, – лихорадочно отмечал в мозгу Терцев. – Все по инструкции. Значит, все пока хорошо. Все хорошо, все хорошо… Пусть так и будет все хорошо…»
Гец впереди чуть замедлил шаг. Ветлугину с Терцевым это мгновение показалось вечностью. Руки ослабли настолько, что казалось, пустая и легкая на самом деле бочка сейчас выскользнет у каждого и с грохотом покатится по двору. Они продолжали идти, гипнотизируя на расстоянии затылок старика. Обернется или нет? Если обернется – тогда все пропало. Встретившись на секунду глазами, приготовились швырнуть бочками в охранников – хотя бы подороже продать свою жизнь. Гец скосил взгляд на силуэт Т-34—85 в ангаре и, не оборачиваясь, прошел мимо, завернув за угол. Охранникам сзади через спины танкистов было не видно, что он не вошел в ангар. Убедившись, что пленные зашли в ворота, солдаты, переглянувшись, кивнули друг другу, указывая на очередное место в тенечке. Звякнула амуниция, лязгнули о щебенку кованые затыльники винтовок. Все – первый этап прошел успешно! Пока что без шума и подозрений их продолжали охранять уже там, где их быть не должно.
Аккуратно поставили пустые бочки на пол внутри, за стеной ангара. Терцев метнулся в угол, по известным ему признакам отделил от общей массы и быстро выкатил бочки с припрятанными излишками топлива. Булькнули на треть заполненные емкости – из таких легко и быстро перелить солярку в баки.
– А чего мы… – в голос начал Цапа, но к нему пулей подлетел Ветлугин.
Сержант сгреб минометчика в охапку, как когда-то в самом начале их совместной эпопеи по плену. Рыкнул на ухо:
– Тихо, ну!!!
Расправляя шелковый платок, выполнявший роль фильтра, Терцев подошел к Цаплину. Сказал негромко и как можно спокойнее:
– Мы уезжаем, Вася. Помоги заправить машину.
– А… мы… э-э-э… – едва смог выдавить из себя ошарашенный Цапа, делая неопределенные жесты руками.
– Да! – четко ответил капитан. – Только не суетись.
– Я понял… – выдохнул Васька.
Заливали топливо, постоянно озираясь. Ветлугин с большим гаечным ключом затаился у входа. Если зайдет кто-то в одиночку, будет шанс оглушить его и еще некоторое время продержать свои намерения в тайне. Ну а если не в одиночку… Об этом лучше и не думать.
Три дня назад машина была в полном порядке – капитан все проверял лично, проводя ее обслуживание до и после выездов. С тех пор танк не трогали. На нескольких прошлых заправках Терцев намеренно старался переливать топливо в баки «тридцатьчетверки». Сейчас, по его расчетам, остаток там был литров на сто. Около двухсот литров влили из бочек. Что-то второпях расплескали – вокруг машины темнели маслянистые разводы. У них имелось еще топливо, но капитан решил не искушать судьбу – дорога была каждая минута.
Читать дальше