Жизнь доктора была размеренная, и только ночные кошмары впивались в него, как вампиры, поднявшиеся из могил.
Доктор Дифорс подхватил папку со всем содержимым, вышел из дома и направился по главной улице к одноэтажному зданию из красного кирпича, где находилась пожарная часть, затем свернул к полицейскому управлению.
На полпути он столкнулся с Николасом, вышедшим со свертком из автоматических дверей супермаркета.
— Привет, док. Как дела?
— Отлично. Я иду повидать Рэя Флорума. — Они встретились, как обычно встречаются знакомые, спешащие по делам. Вообще, в таком маленьком городке трудно было не иметь знакомых.
— Слышал об утопленнике, найденном вчера?
— Да, — доктор Дифорс быстро отвернулся и сплюнул. Он был рад встрече. Во-первых, ему хотелось оттянуть время свидания с Флорумом, которого он немного побаивался, во-вторых, ему нравился Николас. — Ты, наверное, его знаешь. Он жил недалеко от тебя.
— Догадываюсь.
— Его фамилия — Браум. Барри Браум.
Николас на какое-то мгновение почувствовал легкое головокружение, он вспомнил слова Юстины, сказанные на пляже в тот день, когда они встретились: «Довольно-таки опасное место». Она и не догадывалась, насколько была права.
— Да, — медленно сказал Николас. — Я знал его. Одно время мы работали вместе в рекламном агентстве.
— Прости меня, Ник. Ты хорошо знал его?
Николас задумался. У Браума был великолепный аналитический ум. Он разбирался в публикациях лучше всех в агентстве. Какое потрясение узнать, что его больше нет в живых!
— Довольно хорошо, — задумчиво ответил он.
* * *
В сумерках звучала медленная музыка. Пальцы Юстины дрожали, когда он впервые взял ее за руку и новел на крыльцо. Все было замечательно. Они танцевали весь Вечер. Юстина с удовольствием танцевала и прекрасно чувствовала ритм.
Они стояли на крыльце, касаясь друг друга плечами, когда она сказала:
— Всему в своей жизни я обязана книгам. Сначала я едва ли в чем разбиралась. Пока моя сестра, умеющая отлично ладить с людьми, ходила на различные вечеринки, я проглатывала одну книгу за другой. Это продолжалось недолго. Нет, я не бросила читать, но стала выбирать книги. — Юстина засмеялась так счастливо, что даже удивила его. — О, я словно бы поднималась по лестнице! Сперва — Гримэйк, потом — Говард, особенно любила Робин Гуда. Однажды, когда мне было уже шестнадцать, мне попалась книга маркиза де Сада. Я была просто очарована им. Почему-то мне пришло в голову, что свое имя я заслужила любовью к книжным рыцарям. Я спросила об этом маму. Она сказала: «Знаешь, нам с отцом просто понравилось это имя». Как я потом жалела, что задала этот вопрос! Моя фантазия была лучше реальности. Они оба оказались просто банальными людьми.
— Твой отец американец?
Юстина повернула к нему лицо, которое осветил тусклый свет фонаря.
— Настоящий американец.
— Чем он занимался?
— Пойдем в дом, — сказала она, отвернувшись. — Я замерзла.
* * *
На фотографии был изображен коренастый мужчина с массивной челюстью и бесстрашными глазами. Под снимком было написано: Стенли Толлер, начальник полиции 1932–1964. Рядом с фото висела обрамленная в рамку копия картины Нормана Рокуэлла «Беглец».
Кабинет был в форме правильного куба с двойными окнами, выходящими во двор. В это вечернее время двор был пуст.
— Оставьте свои медицинские термины, док, и объясните все на нормальном английском языке, — сказал лейтенант Рэй Флорум, начальник полиции западного побережья Бриджа. — Так что вы хотели сказать об этом утопленнике?
— Я пытаюсь объяснить вам, — медленно и терпеливо разъяснял доктор Дифорс. — Этот человек умер не от того, что захлебнулся.
Рэй Флорум откинулся на спинку высокого деревянного стула, тот затрещал под его тяжестью. Лейтенант был грузным человеком, что являлось причиной насмешек сослуживцев. У него было широкое округлое лицо с кожей темно-коричневого цвета, узкие, словно постоянно прицеливающиеся глаза и большой красный нос, пепельные волосы были подстрижены ежиком. Он носил коричневую форменную рубашку не потому, что ему это нравилось, а потому, что должен был носить.
— Что же дальше, — сказал Флорум, растягивая слова. — От чего он умер?
— Он был отравлен, — сказал доктор Дифорс.
Флорум откинулся на стуле, скрестив руки на животе.
— О'кей, док. Я весь внимание.
— Этот человек умер прежде, чем коснулся воды, — вздохнул доктор Дифорс. — Это не скроется от глаз Флоуера, а тем более медицинских экспертов. — Флорум хмыкнул, но промолчал. — Взгляните — на груди этого человека есть маленькая колотая рана, которую можно было бы принять за повреждение, полученное от удара о камни. Эта рана натолкнула меня на мысль взять анализ крови из аорты, где скапливается яд; смерть наступила примерно через двадцать минут. Это какой-то необычный яд, вызывающий аритмию сердца.
Читать дальше